Если бы всё было иначе полностью

– Ты подумала, что все вернулось к тому, как было раньше? – грустно спрашивает она, а потом протягивает ко мне руку и гладит по щеке. – У меня просто был плохой день. Такое может случаться, но в прошлое мы не вернемся, – говорит она. – Я обещаю.

К своему удивлению, я понимаю, что на мои глаза наворачиваются слезы, а потом удивляюсь еще больше, потому что в следующую секунду тянусь к маме и крепко ее обнимаю. Я хочу сказать ей, как я счастлива, что сегодня ей лучше, и как я испугалась вчера, когда снова увидела ее в постели, но слова никак не идут.

Однако, когда она крепко прижимает меня к себе, я вдруг чувствую: она наверняка знает, о чем я думаю.

Когда я прихожу на работу, мне хорошо; можно даже сказать, что я счастлива. Но мое настроение резко меняется, как только я вижу Люка. Он стоит перед классом рисования и болтает с Руж и парой других капитанов. Он меня не видит, но я начинаю кипеть от гнева, хотя иду в противоположном направлении. Слова, которые он сказал вчера на кухне у Мэл, снова обрушиваются на меня, и я впадаю в ярость.

«Ты можешь трахаться с кем захочешь. Мы только притворяемся, не забыла?»

Как будто я могу позволить себе хотя бы на секунду забыть, что мы притворяемся. Как будто он хоть раз давал мне повод об этом забыть. Когда мы остаемся наедине, он даже почти на меня не смотрит.

Добравшись до комнаты отдыха, я начинаю яростно расставлять стулья рядом с четырьмя круглыми столами, которые мы используем для утренних занятий.

– У тебя все нормально? – спрашивает Уиллоу.

– Все просто зашибись, – отзываюсь я, не переставая доставать из стопки один пластиковый стул за другим и расставлять их вокруг стола.

– Что случилось? Что-то с Люком? – спрашивает она и становится напротив меня. – Что он сделал?

– Ничего, – говорю я.

Она прищуривается, не отводя от меня взгляда.

– Мы же договорились: больше никакого вранья.

Мои губы дергаются от укола вины. Если бы Уиллоу узнала все, о чем я ей не рассказываю, она бы никогда больше не захотела со мной общаться. Тогда мое нежелание говорить о дурацкой ссоре с моим ненастоящим парнем стало бы наименьшей из ее забот.

– Ты права. Извини, – говорю я.

– Так из-за чего мы на него злимся? – спрашивает она, уперев руки в бедра.

– Он просто сказал одну вещь…

Я смотрю на Уиллоу и понимаю, что она ждет продолжения. Сочинить что-то на ходу не получается, поэтому я рассказываю ей версию, максимально приближенную к правде.

– Сказал, ему неважно, что я делаю, когда мы не вместе.

Я надеюсь, что это объяснение достаточно туманно, чтобы удовлетворить любопытство Уиллоу, и теперь она поменяет тему, но вместо этого ее глаза округляются.

– У вас что, свободные отношения?

– Эээ, – произношу я, пытаясь понять, как меня угораздило нарваться на этот разговор. – Я даже не знаю.

– Он встречается с кем-то еще?

Я пожимаю плечами.

– Вам срочно нужно сесть и поговорить об этом. Но, если честно, я думаю, все это бред собачий.

– Что именно?

– Что ему не важно, что ты делаешь, когда вы не вместе, – поясняет она. – Я же вижу, как он на тебя смотрит. Когда Эрик говорил тебе гадости, мне казалось, Люк вот-вот перепрыгнет через стол и набьет ему морду.

Ох, Уиллоу. Милая, хорошая Уиллоу.

– Но, как мы знаем, вместо этого он решил зацеловать тебя до смерти, – улыбаясь, говорит она. – Неожиданное решение, но, так как я за поцелуи и против насилия, то всецело его одобряю.

– Ты писала что-то такое у себя в блоге, да? – вспоминаю я. – «Предпочтите поцелуи ударам в морду»?

Она смеется.

– Неплохо, неплохо. «Смените гнев на любовь». Понимаешь, хорошо получается, только если фраза придумывается сама собой.

– Эта цитата правда классная, – говорю я.

В комнату начинают заходить ученики. Я по-прежнему считаю, что Уиллоу заблуждается насчет того, что Люк ко мне чувствует, но благодаря нашему разговору мне становится лучше.

День проходит без происшествий, пока не настает время для урока естествознания и мы не заходим в класс Люка.

Сегодня дети шумят больше, чем обычно, и мы с Уиллоу садимся в разных частях комнаты, пытаясь свести их активность к минимуму. Я решила, что не буду глядеть Люку в глаза, но он и сам на меня не смотрит.

Дети сидят за двумя большими столами и делают два вулкана из папье-маше, которые понадобятся им для завтрашнего эксперимента. Когда Люк подходит к моей группе, чтобы посмотреть, что у нас получается, мальчик по имени Кевин спрашивает его:

– Эй, Дюк? А Джей-Джей что, твоя подружка?

– Кевин, это неприличный вопрос, – тут же осекаю его я.

– Мы видели, как вы целовались в столовой, – вставляет подпевала Кевина Патрик.

Я краснею и подчеркнуто не смотрю на Люка.

Тогда Кевин начинает напевать:

– Джей-Джей и Дюк на качелях качаются и Ц-Е-Л-У-Ю-Т-С-Я!

– Кевин, ты напрашиваешься на то, чтобы я попросила тебя выйти в коридор, – говорю я. Как так получилось, что я снова оказалась в третьем классе? – Ты этого хочешь?

– Но ты же и правда его девушка? – спрашивает Кевин.

Я уже не на шутку злюсь, но Люк наклоняется к нему и спокойно говорит: