А вот история о другом инвалиде. Я. Г. Арьеву 60 лет. он инвалид Отечественной войны - обе ноги у него ампутированы выше колен. Жена его тоже инвалид, у нее нет правой руки. По они не вышли из строя честных советских тружеников, достойных граждан социалистического общества. Сразу после войны, в 1945 г., Я. Арьев стал работать сборщиком игрушек в артели инвалидов-Красный луч». Сейчас работает на фабрике, которая создана на базе этой промартели. На Доске почета на фабрике висит портрет отличного производственника - Якова Григорьевича Арьева.
Там же работает инвалид Елена Григорьевна Сенина. Она воспитывает дочь, которая ходит в начальную школу и постепенно становится помощницей матери. Производственные нормы Сенина выполняет на 200-210%, Уже несколько лет она является примером для всего коллектива.
Подобных фактов - бесчисленное множество. Не инвалидность выключает человека из нормальной жизни, а безволие и стремление жить за чужой счет. А «заливать» горе водкой - все равно, что заливать пожар бензином. Уже упоминавшийся П. С. Горбунов лишился на войне ноги. Однажды, напившись, он заснул на снегу и отморозил пальцы на руке. Мало того, что систематическим пьянством он поставил себя вне общества, но и сама инвалидность его стала гораздо более тяжкой.
«Сердобольное» отношение к попрошайкам есть по существу губительное равнодушие, поощряющее их-к тунеядству.
Зимой в больницу им. Боткина была доставлена старая женщина А. Е. Николаева. Уход за больной поручили медсестре В. Ф. Ляпкиной. Расположив к себе сестру, старуха вскоре многое узнала о ее личной жизни. То, о чем рассказала сама Ляпкина, дополнили другие медсестры и санитарки. Николаева узнала, что у Веры Федоровны неладно в семье.
Как-то, заговорив с Ляпкиной, старая мошенница как бы невзначай заявила, что легко может объяснить плохое настроение дорогой сестры: дескать, на лице у то» написано, что с мужем живет она плохо, что он собирается от нее уйти… Назвала даже имя соперницы:
Такая «проницательность» потрясла Ляпкину. Она безоговорочно поверила в сверхъестественную силу старухи и стала просить ее о помощи. Та, конечно, согласилась.
Услуга за услугу. Николаева, постоянно проживавшая в Москве, после выписки из больницы хочет отыскать в Ленинграде своих родственников, точного адреса которых не знает. И вот Ляпкина устраивает ее на квартиру к своей приятельнице Т. М. Тихоненко.
Узнав, что старуха взялась помочь Ляпкиной, решает воспользоваться таким «благоприятным случаем» и ее приятельница. Нет, у нее самой пока что все в порядке, но вот на брата «что-то нашло»: бросил свою жену и детей. Нельзя ли вернуть его в семью?
И Николаева ставит условия: она поможет обеим, ворожить будет на деньгах и ценных вещах («чем дороже вещь, тем надежней ворожба»). Старуха предложила молодым женщинам достать десять тысяч деньгами и побольше ценных вещей. С этими ценностями они должны были поехать ворожить на Троицкое поле.
Подруги раздобыли денег: сняли со сберкнижек свои небольшие сбережения, заняли у родных, у знакомых. Кроме того, они собрали свои ценности: Ляпкина - зимнее пальто, пуховый платок, шелковые платья; Тихоненко - отрез бостона, три шерстяные кофточки и много других вещей; наняли такси, погрузили все. В последим момент Николаева заявила, что для ворожбы нужно одной отъехать на машине. И опять подруги поверили. Воспользовавшись этим, мошенница, разумеется, скрылась.
Только тогда, поняв, наконец, что обманута, Ляпкина побежала в милицию, заявила, что у нее и ее приятельницы гадалка Николаева обманным путем забрала 10 тыс. рублей и вещей на 12 тыс. (в старых деньгах).
Утром следующего дня в поселке Мга Николаева была задержана. Все вещи и деньги были еще целы.
Кому же доверили свою судьбу Ляпкина и Тихоненко? Мошеннице, которая уже несколько раз наказывалась судом за подобные проделки. Немало были поражены Ляпкина и Тихоненко, когда узнали, что Анна Евграфовна (она же Анна Тимофеевна, она же Анна Ва-сильевна) Николаева (она же Зубова, она же Вербицкая и т. д.) - преступница, живущая на счет простаков.
… В Невском районном отделе милиции в приемной паспортного стола по утрам околачивался, высматривая себе очередную жертву, некто Иванов. Известно, прописка- дело ответственное, особенно в таком городе, как Ленинград. Наметив жертву (как правило, среди женщин, стоящих в очереди на сдачу документов), Иванов вкрадчиво заговаривал:
- Что это у вас такой вид взволнованный?
- Да, знаете, а вдруг не пропишут…
- Покажите мне ваши бумажонки-то.
Смотрит. Видит, что дело совершенно ясное, что прописка здесь обеспечена. И сокрушенно качает головой. Разговор продолжается где-нибудь в сторонке, вполголоса.
- Да… плохо, плохо. Но я могу помочь, если хотите.
- Пожалуйста! Будьте добры, мне это очень важно.
- Но…
- Я понимаю, понимаю.
- Это дело будет стоить двести рублей. Нужно, знаете ли, кое-кому… - И многозначительно кивает на дверь.
- Пожалуйста, вот деньги.
- Ну что вы! Что я - жулик какой? Вот сделаем дело, а тогда…
И он уходит якобы звонить, «хлопотать».
