– Прошу пардона, ты хорошо себя чувствуешь?
Твой отец ужасно надоедливый.
– Ага, нормально. Просто немного укачивает.
Твой отец ведет машину как псих, входит в повороты на полном ходу, а затем резко тормозит, как будто эти повороты он видит впервые.
– Смотри в одну точку на среднем расстоянии, – высокопарно произносит он, словно цитирует кого-то, хотя опять же непонятно кого. Он улыбается, отчего в уголках глаз у него появляются морщинки. Затем он стремительно ныряет в очередной поворот и потом снова бьет по тормозам. – Знаешь, Эдди очень рада, что ты здесь. Мы оба очень рады. Очень-очень рады.
– Замечательно, – говорю я. – Мне тоже здесь очень нравится.
Я не кривлю душой. В этих местах может быть безлюдно, но при этом не бывает пусто. Пространства, которые могли бы быть заселены людьми, заполнены горами, деревьями, цветами и ручьями. В этом есть что-то живительное, что-то, что заставляет меня чувствовать себя более здоровой, чем когда-либо. Несмотря ни на что.
– Мы надеемся, что ты останешься с нами надолго.
Мой живот бунтует. Я хватаюсь за ручку двери:
– Можно спросить?
Мы вот-вот приедем на ранчо.
– Что ж, Сера, ты уже спросила.
Я ненавижу твоего отца.
– Это касается вашей дочери. Я… Мне хотелось бы знать, что с ней случилось.
Твой отец – единственный, кого я еще не опрашивала.
Его лицо застывает, как будто мы наконец-то наткнулись на что-то нешуточное. И без привычной дурашливости лицо у него суровое и странное.
– Эдди считает, что Рэйчел… покинула нас.
Я не говорю, что остальные считают иначе. Если все это был розыгрыш, то разыграла ты в первую очередь своих родителей.
Он разгоняется и резко уходит с трассы. Я из последних сил цепляюсь за дверную ручку, и мы несемся по краю пропасти. Наконец он останавливается прямо перед поворотом. Мое сердце бешено колотится, а тело напрягается в ожидании опасности. Твой отец выключает двигатель.
Некоторое время он ничего не говорит. Невозможно понять, о чем он думает. Хотя я знаю, что он отец – твой отец! – в то же время он такой комичный персонаж, что ему трудно сочувствовать. Наблюдая, как он себя ведет, сложно видеть в нем отца, потерявшего единственную дочь. Наконец он набирает полные легкие воздуха, затем выдыхает (как и ожидалось, издав при этом довольно неприличный звук) и начинает свою речь:
– Было пасхальное воскресенье. Мы все собрались за столом: Гомер, Клементина, Тасия, Морони и Джед. – От волнения я забываю, как дышать. Он первый из опрошенных мною свидетелей сразу переходит к делу. Всю информацию он преподносит мне на блюдечке. – Я сразу понял, что что-то не так, – останавливается он, как будто это конец истории.
Проходит довольно много времени, прежде чем я спрашиваю:
– Что произошло?
– Мы собирались есть десерт. И в этот момент Рэйчел исчезла.
– Что вы имеете в виду? Она просто встала и ушла?
Он нахмурился:
– Я не знаю, ушла ли она. Здесь пешком далеко не уйдешь, – говорит он дурашливым голосом, и я сомневаюсь, не шутка ли это. Я знаю, что твоя мать неуравновешенна, но мне всегда казалось, что твой отец просто тупой. Теперь мне кажется, что он, возможно, на всю голову поехавший. – Эдди сделала пирожные.
– И никто из вас ничего не предпринял? Вы ее не искали? Не вызывали полицию?
– Она постоянно так делала. – Он гладит руль. – С самого детства. Просто исчезала. Для нее это было игрой.
– Но раньше она всегда возвращалась.
– Всегда возвращалась, – соглашается он.
– Она когда-нибудь пропадала так надолго?
– Это, – он звенит брелоком, – очень хороший вопрос.
– Да или нет? – повторяю я неустрашимо.
Он качает головой, смотрит на противоположный берег реки, где олени сгрудились рядом с соляными островками. Картина, открывающаяся перед нами, выглядит величественно и живописно. Она красива, как и все вокруг. Кроме нас. Мы сюда не вписываемся.
– Это забавное место. Люди просто ломаются. – Он щелкает пальцами. – Сегодня они полны энтузиазма, а завтра запал иссякает, и они начинают вести себя… скажем, эксцентрично.
Он бросает на меня испепеляющий взгляд, противоречащий его словам и всей ситуации в целом. Твой отец – пазл, в котором ни один из кусочков не подходит к другому. Игра на совпадение, в которой ничего не сочетается.
– А потом – вжух! Их и след простыл.
– Может, было что-то такое, из-за чего она расстроилась? Было ли что-нибудь необычное, что могло бы объяснить, почему она ушла?
– Ничего сверх обычного необычного, – шутит он, а затем резко заводит машину. Момент ясности и серьезности упущен. – Эй, не беспокойся о Рэйчел. Мы так рады, что ты здесь. Мы с Эдди очень рады, что ты здесь.
Он выезжает обратно на шоссе, и тут за поворотом появляется еще одна машина. Вместо того чтобы подождать, твой отец вклинивается перед ней, а затем резко тормозит, нарочно подрезая машину сзади. Тот водитель гудит, но твой отец его игнорирует. И я отчетливо понимаю:
