Мне хочется сказать Ким, что иногда у нас просто нет выбора.
Дверь вертолета открылась и меня с носилками и всей прилагающейся к ним аппаратурой и трубочками погрузили внутрь. Рядом со мной садится врач, продолжая мерно сжимать небольшую пластиковую помпу, которая снабжает мои легкие кислородом. Как только мы отрываемся от земли, я понимаю, почему Ким тошнило. Вертолет совсем не похож на самолет, уверенно несущийся по небу, словно пуля. На ум приходят сравнения с хоккейной шайбой, запущенной ввысь. Вверх и вниз, из стороны в сторону. Я понятия не имею, как все эти люди могут заниматься мной, читать мелкий шрифт на компьютерных распечатках, управлять этой штуковиной и разговаривать в наушниках – как вообще можно что-либо делать, когда вертолет так громыхает.
Мы попадаем в воздушную яму и, по всем правилам, меня должно было бы стошнить. Но я ничего не чувствую, по крайней мере, та я, которая наблюдает за происходящим. И та я, что лежит на носилках, кажется, тоже. Мне снова приходится задумываться, мертва ли я, но затем я говорю себе, что нет. Они бы не отправили меня в другую больницу на вертолете, если бы я была мертва.
Кроме того, будь я мертвой, мне хотелось бы думать, что родители бы уже пришли за мной.
Я вижу время на приборной панели. Сейчас 10:37. И думаю о том, что происходит внизу, на земле.
Узнала ли Уиллоу, кто именно в машине скорой помощи? Позвонил ли кто-нибудь моим бабушке и дедушке? Они живут в ближайшем от нас городе, и я с нетерпением ждала традиционного семейного обеда с ними. Дед ловит рыбу и сам коптит её и, вполне возможно, мы бы ели ее с тонкими ржаными хлебцами на пиве, приготовленными бабушкой. А затем бабушка повела бы Тедди к огромным мусорным контейнерам и разрешила бы ему порыться в поисках журналов (1). В последнее время он пристрастился к Reader's Digest. Ему нравится вырезать картинки и делать коллажи.
Я думаю о Ким. Сегодня занятий в школе нет. Скорей всего, меня и завтра в школе не будет. Наверное, она решит, что меня нет из-за того, что я проспала, так как поздно вернулась с концерта Адама и Shooting Star в Портленде. Портленд. Я абсолютно уверена в том, что меня везут именно туда. Пилот вертолета продолжает разговаривать с первым отделением травматологии. За окном я вижу вершину Маунт-Худ (2). Это значит, что мы недалеко от Портленда.
Адам уже там? Вчера вечером у него было выступление в Сиэтле; после концерта он всегда полон адреналина и вождение помогает ему прийти в норму. Обычно никто из группы не возражает, если он усаживается за руль. Если он уже в Портленде, то скорей всего, еще спит.
И пойдет ли он пить кофе на бульвар Хортон, когда проснется? Может, прогуляется с книгой по Японскому садику? Именно этим мы и занимались, когда я в прошлый раз приезжала в Портленд, только тогда было теплее. Позже, днем, у группы будет саундчек. А потом Адам выйдет на улицу и будет ждать меня. Сначала он подумает, что я опаздываю. Разве он может узнать, что сегодня я приехала очень рано? Что я была в Портленде еще до того, как снег успел растаять?
- Ты когда-нибудь слышала про Йо-Йо Ма? (3) – спросил меня Адам. Это было весной, когда я училась в 10 классе (4), и была на год младше его. К этому времени Адам наблюдал за моими занятиями в музыкальном классе уже несколько месяцев. Наша школа была одним из тех прогрессивных учебных заведений, ориентированных на искусство, про которые писали статьи в национальных журналах. Я проводила почти все свое время в звуконепроницаемых классах, находящихся в музыкальном крыле нашей школы. Адам тоже проводил там много времени, играя на гитаре. Не на электрогитаре, как в своей группе, а на акустической.
Я закатила глаза:
- Все слышали о Йо-Йо Ма.
Адам усмехнулся. Впервые я заметила его улыбку, как губы чуть дрогнули только с одной стороны. Он вытянул руку и обвел большим пальцем, на котором носил кольцо, двор.
– Я не думаю, что ты найдешь хотя бы пять человек, которые слышали о нем. И кстати, что это за имя? Из гетто или что? Йо Мама?
- Это по-китайски.
Адам покачал головой и рассмеялся. – Я знаю много китайцев. Их зовут, например, Вей Чин. Ли какой-то там. Но не Йо-Йо Ма.
- Ну не можешь же ты винить в этом его обладателя, - сказала я. Но потом я рассмеялась вопреки своей воли. Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы поверить в том, что Адам не прикалывается надо мной и после этого мы начали перекидываться парой слов, встречаясь в коридоре.
