Я боялась возвращаться в пустой дом, мы с отцом не знали, как долго он будет отсутствовать. Так я ездила две недели. И сделала для себя ещё одно открытие: пусть я изгой среди льеров, но и среди льерис меня принимают только как представителя отца. Несколько раз я оставалась на молодёжные посиделки, но со мной никто не пожелал даже заговорить. Мои ровесники давно уже устроили свои судьбы, на посиделках были только 16 – 18-летние.
- А если в другом округе, где тебя не знают? – меня захватил рассказ Нессы, хотелось найти решение, - или в столице?
- Со временем ко мне тоже пришли эти мысли, - согласно кивнула она, - а тогда я возвратилась отчаявшаяся и застала испуганного отца. До этого мы никогда не разлучались так надолго и у него не было повода сделать маячок, чтобы знать о моих перемещениях. После его возвращения ближние старосты рассказали обо мне, и он уже третий день ждал, боясь отлучиться из дома, чтобы не разминуться. Я не стала сознаваться в своих страхах, отдала собранные сведения и, наконец, узнала причины вызова.
- Погоди, давай сейчас поужинаем, а потом дорасскажешь, если, конечно, Иртанов не придёт.
Борщ остывал в тарелках, украшенный свежей зеленью и сметаной. Гости сидели за столом, а я никак не могла заставить себя есть. Впрочем, льер тоже проглотил только ложки три, а сейчас медленно прихлёбывал минералку. А Нессе наше творение понравилось, она с удовольствием доедала порцию, откусывая свежий хлеб.
- Льер Редрих, надеюсь, скоро наше взаимопонимание улучшится. Если у вас есть какие-то пожелания, вы скажите Нессе. В свой следующий выходной я надеюсь предложить вам более активное времяпрепровождение.
Несса хотела было перевести, но льер кивнул, состроил приятственную гримасу и развел руками. Вот жук! Всё он понимает, только говорить не торопится!
- Завтра я ухожу на работу и вернусь только вечером. Пожалуйста, пока не покидайте квартиру. Главное, очень осторожно с плитой, воду обязательно закрывать, газ выключать. Если возникнет необходимость, звоните мне или лейтенанту.
- Не беспокойся, мы будем осторожны, - заверила Несса.
После нашего раннего ужина я предложила льеру, раз уж он понимает наш язык, посмотреть фильм. И после недолгих колебаний оставила его наедине с "Кавказской пленницей". Всё-таки миллионы зрителей не могут ошибаться, а мне хотелось, чтобы льеру понравилась Россия.
А на кухне Несса продолжила рассказ:
- Отец сказал, что его пригласили принять участие в агрономических разработках королевского учёного совета как самого успешного землевладельца последних лет. Это приглашение нельзя игнорировать, и нам придётся переехать в столицу. Я обрадовалась. Мне подумалось, что в столице я смогу найти своё место в жизни, может, единомышленников, друзей.
Как ни странно, именно отец тянул время. Мы ещё раз проехали с ним по моему маршруту, он очень хвалил меня за идею, потому что на основе полученных сведений он составил указания старостам. Теперь, конечно, мы ночевали в трактирах или в лесах, где нас заставала ночь. Это путешествие я запомню навсегда. Мы не спешили, часто останавливались – то послушать птиц, то полюбоваться цветущими лугами. Мы купались во всех встречных водоёмах, устраивали скачки, залезали на деревья, загадывали желания на падающие звёзды, но всё равно каждый чувствовал мамино отсутствие, каждый тосковал по ней и только старался, чтобы другой как можно скорей пережил эту тоску.
Но путешествие закончилось, и мы отправились в столицу. Отец снял небольшой домик на окраине и нанял пожилую льерис, чтобы она готовила для меня. Рядом был рынок, там можно было купить продукты и вещи. Мне выделялось достаточно, чтобы я могла себя баловать. После долгих поисков и раздумий я нашла вакансию в библиотеке. Платили там ничтожно мало, зато это была интересная работа, за которую пришлось выдержать настоящий бой с отцом.
- А он чего для тебя хотел? – полюбопытничала я.
- О! – оживилась Несса, тряхнув кудрями, - он хотел, чтобы я сидела дома, общалась с соседками, вышивала цветочки. Меня мама вышивать научила, но больше двух часов сидеть за вышивкой – бр-р-р!
- Твой отец не похож на такого ретрограда, - недоумевая, сказала я.
- После смерти мамы он очень бережно стал ко мне относиться, раньше тоже, конечно, но потом – сильно заботился.
- Понятно…
