Смотрел он на меня очень откровенно, раздевая взглядом, от этого мне было немного не по себе. Да, к такому общению я не привыкла. Но, для себя решила, если что-то пойдет не так, подойду к Анне Николаевне и честно объясню причину отказа от куратора. А пока потерплю.
— Хорошо, — согласилась я, пусть называет как ему угодно.
— А теперь познакомимся поближе.
Я, после такого предложения, немного напряглась и затаила дыхание, но Вячеслав Романович, явно довольный моей реакцией, продолжил:
— Чай? кофе?
— Кофе.
— Растворимый? заварной?
— Заварной.
— Великолепно. Права на машину есть?
— Есть, но практики вождения нет.
— Поправимо. Ленинградка?
— Нет.
— Живешь в общаге?
— Да.
— Замужем?
— Да. А эти вопросы как к моей практике относятся? — не выдержала такой наглости я.
— Еще не решил. Муж — студент?
— Нет.
— Тогда почему живешь в общежитии?
— Он уехал по распределению. Я заканчиваю институт.
— Дети?
— Есть сын.
— Живет с тобой?
— Нет. Живет у родителей. В Ленинграде я живу одна.
— Ясно. Это хорошо. Должны сработаться, — как-то странно улыбаясь, произнес он.
Пока мы беседовали, он заварил кофе, заварив, наполнил им чашечки, подал мне одну из них. На журнальный столик выставил коробку конфет.
В ординаторскую заглянула дежурная медсестра:
— Вячеслав Романович, больному из 10 палаты стало хуже. Посмотрите?
— Вперед, Виолетта Николаевна, — и он молниеносно встал с дивана, взял фонендоскоп и полетел к больному. Я за ним еле успевала.
Осмотрел больного, сделал назначение, дал указание медсестре.
— Пойдем разбирать мои действия. Все запомнила?
Я утвердительно кивнула. До ординаторской шли спокойным шагом. В ординаторской разобрали его назначение. Он все четко объяснил, почему сделал именно так. Кое-что поспрашивал у меня. Остался доволен.
— Молодец. Я обычно не беру студенток на практику, пустая трата времени. Если настойчиво попросят, то соглашаюсь, но работаю только со студентами. У мужиков мозг лучше работает. Анна Николаевна попросила взять тебя. Ты ее родственница?
— Нет. Она просто мой преподаватель.
— Хорошо. Тогда так: кто такой Самохотский?
— Это декан нашего курса, — ответила я и отвела глаза. Мне не очень хотелось, чтобы меня расспрашивали про декана (одно время он был для меня не только деканом, но и любовником, хотя это было два года назад).
— Не хочешь, не говори… Виолетта, а почему не спрашиваешь обо мне? Ты не задала ни одного вопроса, — он не отрываясь смотрел на меня, поглощая меня своим взглядом.
