— Я тоже. Одну секунду только, Вячеслав Романович, сейчас помою чашечки. Грязной посуды быть не должно. Стасиков разводить нельзя, — посмеялась я.
Он улыбнулся, промолчал, просто ждал. Выходя из комнаты, тормознул.
— Вета. Можно так? Это же производное от Виолетты?
— Да, можно.
— Вета, если тебе не удобно на «ты», то давай хотя бы без отчества. Ты теряешь драгоценные секунды нашего времени, — он снова улыбнулся.
Улыбка шла ему, он становился каким-то особенно нежным и притягательным, на щеках появлялись милые ямочки.
— Хорошо, постараюсь, — пообещала я, закрывая дверь.
— А Анатолия Семеновича ты тоже по имени-отчеству называешь?
— Во-первых, называла, во-вторых, да.
— И в постели?
— И в постели, если Вас интересуют такие подробности, хотя в постели я стараюсь обходиться без имен. Но Вам такое не светит, — резко ответила я.
Меня это уже начинало бесить. Работа это одно, но в свою личную жизнь пускать его я не собиралась.
— Это мы еще посмотрим… — нарочито серьезно произнес он, а потом наклонился ко мне и прошептал. — Однажды ты позволишь мне гораздо больше, и это произойдет совсем скоро…
Первая неделя была кошмарной и шикарной одномоментно.
Рабочий день с восьми и до шести-семи вечера полностью выматывал меня. Поблажки от куратора ждать не приходилось. Вячеслав не уходил из больницы до тех пор, пока не был убежден, что там все нормально. Больных у него также было больше, чем у всех остальных врачей отделения. В перерывах между больными успевали еще поработать над диссертацией, исправляя слабые ее места, переделывая выводы, редактируя текст.
Компенсацией за такую работу был ежедневный ужин в ресторане и личное такси. Вячеслав меня забирал утром от общаги, туда же привозил вечером.
Я не могла сказать, что мне не понравилось работать с ним, не понравилось его общество. Нет. Мне очень даже всё понравилось.
Работать с ним было одно удовольствие. Я забывала, что вокруг существует другой мир. Ежедневные обходы в отделении, консультации больных в других отделениях, пару раз вызывали в хирургическое отделение на операцию, работа над диссертацией — и все это в бешеном темпе. Как он все это выдерживал? Лично я к концу недели падала от усталости.
