— Это верно, — согласился Карлыев. — Но скажи, пожалуйста, почему ты считаешь, что Сульгун странная? Что в ней такого? Может, она высокомерно держится, зазналась очень?
— Ну, нет. Этого про нее не скажешь. Сульгун вовсе не из тех девиц с самомнением, которые после первой же удачи сразу норовят задрать нос. Дескать, у меня талант и с другими меня не равняйте… Нет, просто она какая-то неуравновешенная, что ли… — задумалась на минуту Марал. — Настроение у нее каждую минуту меняется. То она безмятежна, как ребенок, а то вдруг разворчится не хуже старухи. Только что радовалась, смотришь, уже грустит… Я не очень-то посвящена в ее личную жизнь, но почему-то мне кажется, что Сульгун не совсем счастлива. Впрочем, откуда мне знать — она ведь еще молодая… И потом, это все ерунда, чего не бывает в девичестве! Встретит хорошего парня, влюбится, и сразу отпадут все печали, как будто их и не было никогда… Кстати, — обратилась Марал к Тойли Мергену, — а когда ваш сын женится?
— Откуда же мне знать! И без того моя старуха все меня теребит — давай, дескать, его сами поженим, раз он так тянет.
— Что ж, вот вам и невеста, — улыбнулась Марал. — Могу и словечко замолвить, если, конечно, красивых халатов не пожалеете.
— В самом деле, Тойли-ага, — поддержал жену Карлыев. — Это идея!
— За халатами дело не станет, — неуверенно отозвался Тойли Мерген. — Только нынешняя молодежь в нашем словечке не нуждается. Полюбят друг друга, глядишь, и сами обо всем договорились.
— Вы правы, Тойли-ага, — поднимаясь из-за стола, кивнула Марал. — Приходите к нам, пожалуйста, почаще. А сейчас я с вами должна попрощаться — машина пришла.
После ухода хозяйки Тойли Мерген заметил не без грусти в голосе:
— У твоей жены утомленный вид. Как у нее с диссертацией? Может, ей передохнуть лучше?
— Да, Тойли-ага, устала она, — согласился Карлыев. — Служить, вести дом и заниматься научной работой — это не каждая женщина выдержит. Затянулось у нее с диссертацией. Сами понимаете — два студента для одной семьи многовато, вот Марал и работала за двоих, пока я учился. Но теперь близок конец — скоро защита.
Они снова выпили чаю, и только потом Карлыев приступил к делу.
— Значит, ушли вы из ателье, Тойли-ага?
— Не ушел, а сбежал!
— Я, признаться, с самого начала не очень-то верил, что вы там приживетесь. А теперь вижу — поторопились мы. Эх, не решился я вам тогда прямо сказать: мол, зачем вам, дорогой Тойли-ага, такая должность, если вы всю жизнь на полях провели. Ну да ладно, сами вы меня поправили…
— Ты по телефону говорил о какой-то новой идее на мой счет, — напомнил об их утреннем разговоре Тойли Мерген.
— Да, заезжала ко мне сегодня Шасолтан Назарова и сказала, что у ваших коммунистов есть свои виды на Тойли Мергена и нечего ему, мол, смотреть на сторону. Для него и в родном колхозе дел хватит.
— Это как же понимать?
— А вот так и понимать. Третью бригаду хотят вам предложить.
— Третью бригаду? — удивился Тойли Мерген. — Самую слабую? Ведь из-за нее-то я и опозорился…
— Да, самую слабую. Как я понимаю, она может весь колхоз назад потянуть. Вот потому-то там и нужен опытный руководитель.
— Ну и сметлив же ты, парень! — тряхнул головой Тойли Мерген, обрадованный таким исходом дела. — Мне, по правде сказать, тесно как-то последнее время в мире стало, не мог я себе места среди людей найти. А вот ты, оказывается, меня понял…
— Я-то понял, а вот Каландара Ханова еще убеждать придется. Не так-то это просто — сломать человеческое упрямство, — улыбнулся хозяин дома. — Тут тонкий психологический расчет потребуется.
— Это уж твоя забота, — понимающе прищурился Тойли Мерген и стал собираться. — Спасибо тебе, Мухаммед.
Карлыев проводил гостя до машины, и они тепло простились.
После этого разговора ехать домой Тойли Мергену почему-то не хотелось. То ли он представил себе, как опять будет приставать к нему Кособокий со своими назойливыми сочувствиями, то ли он просто соскучился по сыну, с которым из-за треволнений последних дней давно не говорил по душам, но так или иначе Тойли Мерген решил переночевать сегодня в городе, у Амана.
Судя по темным окнам, сына не было дома, но это не изменило намерений Тойли Мергена. Он открыл ворота и уже хотел было загнать машину во двор, как вдруг перед ним неизвестно откуда возник силуэт пузатого Тархана Гайипа.
— Рад видеть тебя, Тойли, — заискивающе проговорил он и хлопотливо протянул для пожатия свою влажную пухлую руку, все настойчивее напирая животом на собеседника. — Сын твой, как всегда, где-то ходит, — заметил он как бы вскользь, — но теперь, наверно, уже скоро придет… Ну, как дела, как с работой, как самочувствие?..
