— Мне, несчастной, только и остается, что ждать… Возвращение Тойли Мергена в колхоз обрадовало всех, буквально всех. Даже Гайли Кособокий сдвинул на лоб шапку и сипло засмеялся:
— Вот теперь ты по своей дороге пошел.
Однако он еще не подозревал, что по этой самой «своей дороге» зять прежде всего доберется до него, Кособокого Гайли.
Вечером, когда Шасолтан вернулась с бюро райкома, Тойли Мергена пригласили на заседание правления, где утвердили его бригадиром.
Думы о завтрашней работе не давали ему долго заснуть, тем не менее он поднялся, когда еще не занялась заря.
Акнабат, взволнованная и обрадованная тем, что муж снова будет занят привычным делом, проснулась еще раньше, приготовила для новоявленного бригадира чай и чурек и поставила перед ним завтрак.
Бригадир, конечно, не председатель, поэтому Тойли Мерген даже не взглянул на свой черный костюм и остроносые туфли, в которых щеголял еще вчера вечером.
— Где гимнастерка и галифе? — спросил он жену.
— Приготовила, приготовила, — ответила Акнабат и, достав из гардероба одежду, с явным удовольствием подала ее мужу.
Тойли Мерген надел свой рабочий костюм, в котором он обычно ездил в пустыню посмотреть овец, и вышел из дома. Поселок только-только просыпался. Шагая по широкой улице, ведущей к хлопковым полям, он подумал: «Кажется, я сегодня проснулся раньше всех?..» Но он ошибался. Кое-кто и пораньше проснулся, а иные уже давно занимались своими неотложными делами.
Вот, например, Гайли Кособокий с каких пор возился на своем огороде. Он копал морковь. Надо было торопиться на базар. Завидев зятя, шагавшего в низко нахлобученном тельпеке, он вытер пот со лба, поднял голову и, опершись на лопату, обнажил зубы в улыбке. Тойли Мерген прошел мимо, не замедляя шага. Гайли не понравилось, что бригадир сделал вид, будто не заметил его. Да и лицо у него было сердитое.
С утра на хлопковых полях удивительно хорошо. Нет этой спирающей дыхание духоты, которую ощущаешь обычно летом. Над бескрайними полями, что уходят за горизонт, пробегает легкий ветерок.
В пору председательства Тойли Мерген любил смотреть на хлопковое поле, чуть откинув назад голову. Когда хлопчатник набирал рост и широкие квадраты полей сливались один с другим, они казались зеленоватым морем. А когда коробочки раскрылись, то море уже было не зеленым, а седым. И тогда не то что отдельные рядки или кусты, Тойли Мерген не мог различить даже делянки.
Но сегодня он почему-то не откидывал голову, не поднимал, как обычно, глаза к небу. Едва приблизившись к полю, он присел у первого же куста хлопчатника, посмотрел, прикинул, каков его рост, посчитал раскрывшиеся и нераскрывшиеся коробочки и проговорил про себя: «Если собрать как положено, то, не сглазить бы, урожай будет что надо!..»
Поднялся Тойли Мерген не с пустыми руками, он опустошил четыре коробочки и поднес волокно к лицу. В нос ударил удивительный запах земли, воды и солнца. Он потер волокнами щеки и улыбнулся — приятно было прикосновение хлопка, хотя и немного щекотно.
Настроение у нового бригадира поднялось, и, не сгоняя улыбки с лица, он продолжал свой путь посреди широкой карты. Над головой, словно большой богомол, появился самолет. Он опрыскивал хлопчатник химикатами, чтобы опали листья. Ведь для того чтобы убирать хлопок машинами, листья надо удалить. Летчик вытянул шею из кабины и помахал рукой новому бригадиру, словно говоря ему. «Да сопутствует тебе удача!»
А вскоре то тут, то там стали появляться и сборщики. Неподалеку от хармана — площадки, на которую бригада свозит собранный урожай, — заработала одна из двух уборочных машин.
Тойли Мерген прошел по десяткам карт. На каждой карте он опустошал по нескольку коробочек и набрал довольно большую охапку хлопка. Когда он подошел к полевому стану, солнце уже поднялось довольно высоко.
Основной харман бригады находился поблизости от полевого стана. Бригадир прикинул на глазок, сколько же тут на цементированной площадке валяется хлопка. Пожалуй что около двух тонн. Но почему он не отправлен на базу? Некому было задать этот вопрос — никого вокруг не было.
Тойли Мерген повернулся к стоящему неподалеку от хармана дому. Веранда, обращенная на север, была пуста.
— Есть тут кто-нибудь живой? — громко спросил он.
Поначалу никто не отозвался. Второй раз голос Тойли Мергена прозвучал громче и требовательнее. С противоположной от веранды стороны, из-за дома, показалось худощавое носатое лицо.
— А, это вы, Тойли-ага? Салам алейкум! — сказал парень и подался назад. — Мы здесь, заходите!
За углом дома, навалившись грудью на мешки с хлопком, четыре здоровенных парня резались в карты.
Правда, они перестали играть, когда появился Тойли Мерген, однако нисколько не смутились, даже не приподнялись навстречу старому человеку, а весьма спокойно, будто их поведение вполне естественно, пригласили его присесть с ними на кошму.
— Тойли-ага, сыграйте с нами! — предложили они. — Если хотите, вот и хороший чаек…
