Агаев доплелся до шоссе. Машины и правда неслись одна за другой, но шоферы и не глядели на поднятую руку ревизора. Не менее получаса проболтался он на шоссе. Наконец нашлась добрая душа. Шофер грузовика пустил его в кабину, согласившись подбросить до города. Как ни умолял он водителя довезти его до райисполкома, тот не соглашался, сказав, что не желает из-за каких-то копеек лишаться прав. Таким образом, Агаеву пришлось еще пешком добираться до места. Оставались считанные минуты до конца рабочего дня, когда он, взмыленный, появился в приемной председателя райисполкома.
— Товарищ Ханов здесь? — не успев отдышаться, спросил Агаев у секретарши.
— Вообще-то здесь, но пожалуй что не примет вас, — с безразличным видом проговорила та.
— У подъезда много машин. Что, у товарища Ханова совещание?
— Да, у него председатели колхозов. Они уже давно совещаются. Один аллах знает, когда кончат.
— Если можно, доложите ему, что я здесь. Он меня непременно примет.
— Сейчас выступает председатель колхоза "Хлопкороб", — сообщила обо всем осведомленная секретарша. — Когда она кончит, я доложу.
Немного отдышавшись, Агаев опустился в кресло. Секретарша окинула его равнодушно-презрительным взглядом и сказала:
— А я вас не сразу узнала. Вы что, из пустыни вернулись?
— Нет, не из пустыни.
Хотя Агаеву не хотелось улыбаться, он, чтобы угодить собеседнице, чуть раздвинул губы.
— А вид у вас, как бы это сказать, очень усталый.
— Да, да, и не говорите… Курить здесь, кажется, можно?
— Курите! Ах, я совсем забыла, вы ведь ездили в "Хлопкороб", ревизовать Тойли Мергена. Ну как, удачно съездили?
— Я не понял вашего вопроса. Что вы называете удачей и что неудачей?
— Ну, нашли вы что-нибудь?
— Нет, ничего не нашел.
— Ничего? — Смеющимися глазами женщина уставилась в измученное лицо Агаева. — А товарищ Ханов надеялся на вас. Не думаю, что его обрадует ваше возвращение с такими результатами.
— Обрадует или не обрадует, а придется говорить правду.
Секретарша хоть и разговаривала с ревизором, но прислушивалась к тому, что происходит в кабинете. Даже через обитую дерматином дверь был отчетливо слышен грозный голос Ханова. И не только голос, но и стук его кулака по столу.
Караджа Агаев испуганно вжал голову в плечи.
А секретарша, уже привыкшая к такому стуку и крику, осторожно ступая, вошла в кабинет и сразу так же тихо вышла.
— Я сказала, что вы приехали, товарищ Агаев.
— А что он? Велел ждать?
Не успела она раскрыть рот, как высокая дерматиновая дверь распахнулась и на пороге появился сам председатель райисполкома.
Агаев торопливо бросил в пепельницу сигарету и вскочил.
Вместо приветствия Ханов посмотрел на Агаева сверху вниз и сквозь зубы процедил:
— Приехал?
— Приехал, товарищ Ханов.
— Жди, — отрезал он. — Жди здесь.
— Вы скоро заканчиваете?
Ханов не счел нужным ответить.
— Где заведующий районо? — спросил он секретаршу.
— Сейчас придет, — заверила она. — Через минуту будет здесь.
Как только крупная фигура Калан дара Ханова скрылась за дверью, вбежал худощавый смуглый человек и недоуменно заговорил:
— Опять вызывает? Ведь я еще не успел передать по школам его распоряжение!
— Быстрее заходите!
Заведующий районо недолго пробыл в кабинете председателя. Бледный и растерянный, он вышел оттуда, не прикрыв за собою дверь, и остановился посреди приемной, ощупывая карманы. То ли по его дрожащим рукам, то ли еще почему, но Агаев решил, что он хочет закурить, и протянул ему сигареты.
— Спасибо, я бросил курить, — сказал тот и, покачивая головой, вышел.
— Опять новый заведующий районо? — спросил ревизор. — Неделю назад был другой.
— Да, новый, — уткнувшись в бумаги и не поднимая головы, ответила секретарша. — Товарищ Ханов не любит, когда не выполняются его приказания. Так что приходится менять людей.
Ей легко так говорить. А каково тем людям, которых он меняет? Даже страшно подумать, как Ханов поведет себя с ним, с Агаевым, когда услышит о результатах ревизии.
Агаев сидел пожухлый, словно куст хлопчатника, который подрезали под корень. Из оцепенения его вывел стук кулака по столу. Поскольку дверь была неплотно закрыта, казалось, стучат здесь, в приемной.
— Товарищ Ханов говорит! — шепотом возвестила секретарша и вся обратилась в слух. — Теперь недолго ждать, скоро кончат, — так же шепотом сказал она ревизору.
Но теперь Агаев, по правде говоря, готов был ждать хоть до рассвета, лишь бы на него вот так не стучали кулаками.
Секретарша ошиблась. Ханов говорил не менее получаса. Сначала голос его звучал монотонно и слов нельзя было разобрать. Но постепенно он набирал силу и, можно сказать, перешел на крик.
