— Ах нет! Это поздняя выдумка. В основе всего, вероятно, древнейшие культы плодородия... Слушайте, это не для девичьих ушей. Источник открывается кровью. Жертвенной кровью, понимаете? Отголосок исходного мотива есть в вашей версии. Но это уже кровь смерти. А сначала была кровь жизни. То есть король, или князь, или племенной вождь, или шаман... бес его знает кто, в общем, мужчина, облечённый властью, встретил в лесу дочь неба и земли, воспылал желанием и овладел ею тут же, на плоском камне. Иными словами на алтаре. Её девственная кровь вкупе с его семенем окропила жертвенную твердь, и из глубины ударил источник истины... Король понял, что ему досталась женщина, наделённая божественной силой, и женился на ней. Но не смог, так сказать, соответствовать высокому идеалу. И воды источника замутились. Правда сменилась кривдой, мир войной, посевы перестали созревать, в лесах перевелась дичь и далее в том же духе. Король испугался и решил отвратить гнев небес, принеся жену в жертву. На том самом камне. Вот такая древняя логика. Но главное, это помогло. Источник возродился, мир пришёл в равновесие, дух королевы улетел на небо и стал белой луной, чтобы питать источник своей животворящей силой...
— А братья?
Профессор поморщился.
— В самой древней реконструкции сюжета никаких братьев нет. Они появились позднее. Точнее, с каждым из них связан свой корпус преданий, но не суть. Миссия братьев — оберегать сестру, то есть источник истины, и быть в некотором роде проводниками её силы. Всё-всё, довольно! Идите. Больше мне нечего сказать.
Жюстен подтащил меня к неприметной двери, выкрашенной такой же серо-зелёной краской, как и стены в коридоре.
— Зелёные стены — музей, голубые — архив, песочные — Совет. Все части здания связаны между собой, охраны нет. Сейчас пройдёте до конца, повернёте направо, потом прямо, через несколько дверей — четыре, пять? — бес, не помню! В общем, до коридоров Совета, — Жюстен говорил торопливо, без остановок, не давая мне слово вставить. — Потом повернёте налево, ещё раз налево и выйдете в главный холл. В Совете довольно служащих-людей, в том числе женщин, так что вы не будете слишком выделяться. Выйдете через главный вход. Скорее!
— Постойте, профессор. У меня ещё столько вопросов...
Жюстен застонал.
— Идите же! Вы что, не понимаете? Я должен о вас сообщить. Они всё равно уже знают...
— Кто — они?
— Мудрецы... провидцы, бес их побери! Вы же в здании Магистериума. Уверен, они сразу вас почуяли.
Он распахнул двери, схватил меня за плечи и буквально вытолкнул в очередной коридор.
— Бегите, пока тут никого!
И я побежала. Повернув направо, перешла на быстрый шаг. Вдруг кто-то выглянет?
Но похоже, в этой части здания рабочий день был окончен. Толкнула одну дверь, другую — и попала в на территорию архива. Стены здесь были выкрашены в тускло-голубой цвет, через каждые двадцать-тридцать шагов попадались двери — обычные, деревянные, и бронированные, как в банках.
Провидцы, мудрецы — что это значит? Неважно. Важно, что обо мне знают, за мной идут. Будь это не так, профессор Жюстен не трясся бы, как заяц, унюхавший лису. Прав был трижды проклятый сьер В. К. Все его предупреждения и запреты имели смысл. А я не слушала, потому что никто не счёл нужным меня в этот смысл посвятить. Как мотылёк, летела на огонь — и рискую сгореть, если не потороплюсь.
Новые двери открылись в коридор со стенами желтовато-бежевого оттенка. По коридору навстречу мне шествовал мажисьер средних лет. Элегантный костюм, холёное лицо. Приняв озабоченный вид, я прошла мимо, хоть сердце и захолонуло. Жаль, Жюстен не дал мне папку с какими-нибудь бумагами. Пульс в висках выбивал барабанную дробь. Мажисьер смерил меня цепким взглядом, но не сбавил шага. За спиной стукнула дверь, и я перевела дух.
Увы, преждевременно. В песочных коридорах жизнь кипела даже вечером. Хлопали двери, стучали каблуки, слышались голоса, сновали туда-сюда люди и магнетики. И почти все бросали на меня подозрительные взгляды. Наверняка пытались припомнить, видели ли меня раньше, из какого я отдела и кто позволяет сотрудницам носить такие яркие платья.
Громадный холл, одетый в мрамор и гранит, открылся внезапно, и я замерла на миг, чувствуя себя муравьём в необъятной вселенной. Величавые колонны, своды, высокие, как само небо, стены, отполированные до зеркального блеска, от которого слепило глаза, и знакомый девиз, вмурованный в пол: "Не будет императоров и королей, не будет границ, а будет только власть знания". Над головой парили блуждающие светильники. Таких я не видела даже у Карассисов.
Нельзя сказать, что холл кишел народом. Два-три десятка человек двигались в разных направлениях, теряясь в огромном пространстве, но всё же создавая достаточно суеты, чтобы появление ещё одной мошки в этом рассеянном рое прошло незамеченным. Далеко впереди гигантские двери стояли полуоткрытыми, позволяя входить и выходить всем желающим. Полоска бледного вечернего света, струящегося между створок, манила, как манит костёр заплутавшего путника. В этом свете — свобода, спасение. Лишь бы дойти.
