Под пальто у Фалько оказалась только чёрная рубашка — ни пиджака, ни хотя бы жилета. Чёрные брюки, грубые высокие ботинки. Он сидел на голом полу, обняв колени, лицом ко мне, спиной к проходу, и сидел как-то очень цепко, уверенно, хотя я на его месте непременно завалилась бы на спину или на бок от резкого толчка фургона — дорога была тряской. Во мраке, несмотря на взъерошенные волосы и скорченную позу, мой спаситель выглядел интригующе и едва ли не элегантно. Тени скрадывали его лицо, но делали черты резче, рельефнее. Принц сумерек, пришла мысль, духи знают, откуда.
Я обхватила себя руками. Внутренний озноб никак не проходил.
— Дрожишь? — спросил Фалько. — Ну-ка подвигАйся!
И не дожидаясь согласия, ловко втиснулся рядом, обнял обеими руками, притянул к себе. Три недели назад за такое я отвесила бы ему пощёчину.
Эта мысль скользнула по краю сознания и уплыла. Фалько можно доверять, я знала. Может быть, он внушил мне ложное чувство безопасности, как Дитмар — животную страсть? Захотелось передёрнуть плечами, но Фалько мог принять это на свой счёт, и я сдержалась. Даже если он использует магнетизм... пусть. Тепло, безопасность и доверие — это то, что мне сейчас нужно больше всего.
Не знаю, сколько мы ехали, окружённые холодным полумраком и одуряющим благоуханием роз. Не так долго, как хотелось бы. Клонило в сон, но задремать я не успела. Фалько вдруг шевельнулся, сказал:
— Пора. Готова?
Меня обдало ледяным ужасом.
— Подожди-подожди! Куда ты хочешь меня перенести? На дирижабль?
— Ну да. Я же говорил, — недоумение в голосе. — В чём дело?
— Не надо на дирижабль, пожалуйста! Куда угодно, на поезд, на корабль, в подземный туннель, на подводную лодку...
— Успокойся, — он крепко сжал меня в объятьях, заглянул в лицо. — Всего пара часов в воздухе.
— Я не могу в воздухе! Я высоты боюсь!
— Там не будет высоты, там твёрдый пол, и крепкие стены, и...
Грузовик дёрнулся — нас качнуло туда-сюда — и замер.
— Нет времени на споры. Сейчас придут грузчики. Соберись!
Я честно попыталась, но перед глазами всплыла парящая сигара "кондора", живот скрутило от ощущения сотен метров пустоты под полом. Дрожащие сходни, и узкий провал, отделяющий их от трапа, и предчувствие падения — в пропасть, насмерть, с хрустом костей, разрывом сердца и адской болью.
— Не могу... Правда, я не притворяюсь. Прошу тебя, — от паники сдавило горло.
— Хорошо, — Фалько вздохнул. — Я перенесу тебя в ангар, там всё обсудим. А сейчас тише.
Мы замерли.
С лязгом отворились двери, в нашу пещеру на колёсах хлынул свет. Зазвучали грубые голоса:
— Давай, подгоняй! Да не сюда, чтоб тебя!..
— А куда?
— К левому, к левому. Взяли!
Впереди, на границе белого сияния дребезжало и гремело. Выгружали первые контейнеры. Нас, в глубине, пока не видели.
Голоса немного отдалились.
— Вдохни! — шепнул Фалько.
Долгий миг в сером безвоздушном кружении. И навалилась тьма.
Во тьме был воздух, а вокруг — невидимый, но материальный мир. Я лежала на чём-то твёрдом, бугристом. Всё пронизывал низкий ровный гул.
Вспыхнул луч электрического фонарика, осветив высокое помещение, металлические конструкции вдоль стен и лицо Фалько совсем рядом.
Поверхность под нами вздрогнула. Возникло ощущение движения — вперёд и, кажется, вверх...
— Ты меня обманул!
Доверие и безопасность.
Вот тебе — доверие и безопасность!
Фалько зажал мне рот, видимо, опасаясь истерики. Заговорил мягко, как с неразумным ребёнком:
— Знаю, я лжец, негодяй и скотина. Но придётся немного потерпеть. Маршрут менять поздно. А следующий дирижабль только через неделю. Между прочим, попасть на борт, точно в отсек сопутствующих грузов, было непросто. Работа виртуозная. Но кто оценит?
Он криво улыбнулся — на пробу. Убедившись, что я лежу смирно, убрал руку.
— Куда ты меня везёшь? — зубы предательски стукнули, голос пропал.
— Об этом — потом.
— Когда потом? Там был грузовик Карассисов, это дирижабль Карассисов. Может, это Карассисы послали тебя за мной?
Лицо Фалько окаменело.
— Нет, — сказал он.
И всё. Ни слова больше.
Я зажмурилась, стиснула руки в замок, пытаясь унять нездоровую дрожь и чувствуя, как тело под платьем, под его проклятым чёрным пальто покрывается липким потом.
Внизу лежала бездна, бездна плыла за окнами. Без-дна. Без дна. И я, скорчившись на ящиках, коробках и прочих "сопутствующих грузах", падала и падала в эту бездну. Объяснять бессмысленно. Никогда этого ужаса не поймёт тот, кто сам его не испытал.
Фалько накрыл мои сцепленные руки своей тёплой сухой ладонью.
— Ты не упадёшь.
— Ну да. Мы упадём все вместе.
— Все — не знаю. Но тебе я упасть не дам.
Он сказал это так просто, что на секунду я поверила. И тут же разозлилась. На себя. На него.
Демагогия. Пошлость. Пустословие. По сути, та же ложь.
Хотела презрительно хмыкнуть — вышел жалкий болезненный всхлип. Но злость придала сил. Я заставила себя открыть глаза и уставилась к кромешную тьму. Фонарь Фалько погасил, экономя заряд батареи.
— Знаешь, почему птицы не падают? — спросил он.
— У них есть крылья, — на этот раз презрительный тон мне почти удался.
