На сей раз он не ждёт от меня реакции, разворачивается и начинает идти по длинному коридору, вдоль железных дверей с единственным небольшим стеклянным окошком. И я следую за ним, хоть мои ноги не шибко послушны. И с чем теперь это связано, сложно разобрать.
Мы доходим, наверное, двери до седьмой, когда Даниил останавливается. Повернув голову, он сосредоточено наблюдает за каждым моим шагом. Есть что-то отвергающего в его пристальном взгляде, словно он готовится прокричать мне: не походи.
Но он не кричит этого. Даниил вообще остаётся безмолвным, пока я не дохожу до него.
– Готова? – спрашивает он, будто у меня есть право передумать.
И я хотела бы. Хотела бы каждой фиброй своего тела, отказавшись, просто бежать и бежать.
Но…
– Не уверена, – признаюсь я, но меня всё равно никто не воспримет всерьёз.
Виктору зачем-то нужно, чтобы я оказалась здесь, а значит я буду тут находиться, пока он не решит, что достаточно.
Даниил посылает мне последний взгляд перед тем, как открыть массивную дверь и…
Я слышу, как моё сердце разбивается о дно пропасти – Паша.
Не может быть.
Паша.
Дыхание останавливается.
Он стоит в метре от меня и смотрит прямо в глаза. Он стоит так, будто ждёт меня.
Здесь.
В чёртовой дыре, которой я оказалась не по своей воли.
Но он… он здесь по своей.
Дыхание не желает ко мне возвращаться. Я пытаюсь найти надежную опору для своего окоченевшего тела. Даниил подталкивает меня внутрь. Подталкивает и подталкивает, когда Паша отступает и отступает, чтобы расстояние между нами по-прежнему сохранялось.
Дверь за моей спиной закрывается, а я всё также пытаюсь отыскать способность дышать.
– Мне жаль, – всего лишь говорит Паша, и я больше не могу притворяться сильной.
По моим щекам бегут слёзы. Кого я обманываю? Я знала, к кому ведёт меня Даниил. Но так хотела ошибиться.
Мои рыдания всё громче, и Паша пробует ко мне подойти, но я резко вскидываю руки, останавливая его.
– Чем он тебя убедил? – шепчу я сквозь всхлипы.
Я должна знать. Нападение, оно не было случайностью, тогда Паша уже верил в истину, которую несёт Виктор. Неужели он повёлся на его бред?
– Обещанием, – отвечает Паша. Его взгляд какой-то запуганный и в то же время наполненный дикостью и возбуждением.
– Обещанием? – недоумеваю я.
Он считает, что сделка с дьяволом, стоит какого-то обещания?
Паша на мгновение опускает глаза, смотрит на свою идеально белую обувь, ковыряясь носком кроссовка в полу.
– Ты должна понять, – начинает невнятно бубнить он, что означает, что я точно его не пойму. – По первой я хотел послать Виктора куда подальше, но потом… – Он вздыхает, смотрит на потолок, и только после на меня. – Потом я увидел тебя с Алеком, и всё изменилось.
Я по-прежнему не понимаю, о чём он.
– Что изменилось? – надавливаю я и замечаю, что мой голос больше не скрипит от слёз.
– Изменилось то, что я осознал: пока Алек рядом с тобой, мне никогда не добиться твоего внимания.
Я ахаю прежде, чем он заканчивает говорить, и прикрываю рот рукой. Трясу головой, но Паша, видя мою реакцию, лишь заводится больше.
– А Виктор смог мне пообещать именно это!
Отхожу дальше. На шаг, на два. Мне нужно расстояние, чем дальше от него, тем лучше.
– Бог ты мой… – вырывается у меня.
– Пойми меня, – почти молит он, – с того момента, когда я увидел тебя в первый раз в универе, мне никто не нужен был, кроме тебя, Лен…
Паша делает небольшой шаг, протягивает руки, пытаясь найти поддержки, но во мне что-то возгорается, совершенно противоречащее сочувствию. Я пячусь назад, смотря на него безумно широкими глазами.
– Не продолжай, – прошу я.
Мне и так уже всё понятно, но Паша не останавливается. В его отчаявшихся глазах застыла надежда.
– Лен. Я всегда любил тебя. Всегда. – Он подходит ближе, и моё сердце готово сбежать из груди. Оно стучится-стучится-стучится. – И ты полюбишь меня со временем.
Паша всё ближе, а за моей спиной оказывается стена. Мне некуда бежать. Дыхание заходится, у меня начинается паника. Он не должен достигнуть меня.
– После того, как ты выполнишь своё предназначение, Виктор отпустит тебя. Он обещал. И тогда я смогу увезти тебя подальше отсюда. Я смогу сделать тебя счастливой. Клянусь тебе. Больше никто не сможет нам помешать…
Из моего горла вырывается надорванный звук. Мне кажется моя грудь сейчас разорвётся, словно там раздувается и раздувается огромный пузырь. Качаю без остановки головой и вжимаюсь в стену, но Паша продолжает приближаться.
– Ты должна поверить мне! – громче, практически отчаянно говорит он. – Всё будет хорошо!
Нет, я ничего ему не должна.
«Предатель! Предатель! Предатель!», – кричат голоса в моей голове, и я с ними согласна.
– Не подходи ко мне! – предупреждаю я, когда Паша вторгается в моё личное пространство.
Он смотрит на меня так, будто ему больно от моих слов, его лицо искажает гримаса, глаза загораются ярче.
– Почему ты не даёшь мне даже шанса доказать, что я достоин тебя?
Ещё один его шаг, и в стене больше нет места для моего тела.
– Не подходи! – повышаю я голос сильнее, но Паша, кажется, не слышит меня.
– Лена… – шепчет он умоляюще.
Ещё один шаг, и внутри меня что-то переполняется.
