…И тут же раздался оглушительный взрыв, в небо взметнулся столб огня.Откуда-т из темноты метнулась тень. Машинально, скорее даже по наитию, он резко развернулся и мертвой хваткой зажал шею нападавшего. Однако, прежде чем хрустнули переломанные им шейные позвонки, в его собственное тело вошла сталь клинка.» Новый роман Олега Якубова написан в жанре остросюжетного детектива-триллера. Книга рассказывает о самоотверженных действиях разведчика-нелегала, внедрённого в среду главарей крупнейших террористически организаций и разрушающего их планы.
«Мы неизвестны, но нас узнают;
нас почитают умершими,
но вот, мы живы -
в великом терпении,
под ударами, в темнице, в бесчестии, в изгнании;
нас почитают обманщиками,но мы верны;
нас наказывают, но мы не умираем;
нас огорчают, а мы всегда радуемся;
мы нищи, но многих обогащаем;
мы ничего не имеем,но всем обладаем».
(Апостол Павел, Второе послание к коринфянам, глава 6)
Незваный визитёр был изысканно одет и также изысканно вежлив.
– Я имею честь разговаривать с господином Роман Лучински, – не спросил, а скорее констатировал он сам факт своего появления перед хозяином дома. По-русски мужчина говорил практически без акцента и все же было вполне очевидным, что этот язык для него родным не является.
Привыкший за долгие десятилетия своей опасной, зачастую смертельно опасной работы, никак внешне не проявлять эмоций, а уж удивления – тем более, Роман, улыбнулся и светским тоном радушно предложил:
– День сегодня жаркий, не желаете ли выпить чего-нибудь освежительного? Кстати, дружище, простите мне мою забывчивость, никак не могу припомнить вашего имени…
– Моё имя вам ничего не скажет. А если учесть, что вряд ли нам когда-либо еще доведется увидеться, то не стоит и запоминать.
Произнеся эту тираду, незнакомец извлек из наплечной сумки плоский ноутбук и протянул его хозяину дома.
– С вами желает поговорить, а также передать привет от ваших добрых друзей, одно чрезвычайно влиятельное лицо. Сеанс связи ровно через минуту, вам нужно лишь включить компьютер…
– Включите сами, – властно перебил его Лучинский.
Незваный гость включил ноутбук и, поклонившись, направился к выходу.
– А ноутбук, вы разве не заберете его? – окликнул Роман.
– Сразу после разговора это будет ни на что не пригодная железка, уж не сочтите за труд выбросить ее сами.
Едва он удалился, на экране возникло изображение горного ручья. Невидимый собеседник произнес по-английски: «Добрый день. Вы желаете, чтобы я обращался к вам по настоящему имени и фамилии, или предпочтете один из многочисленных псевдонимов. Быть может, называть вас Зэев-Волк, Китаец, а может быть, предпочтете, чтобы я говорил «высокочтимый мулла Закир Бин Нурлан?»
Этого не могло быть потому, что не могло быть никогда. Всего один-два, максимум три человека на всем белом свете знали все эти его псевдонимы. И тем ни менее…
Понимая, что невидимый собеседник с первой же фразы решил его сразить своей необъяснимой осведомленностью, Роман довольно резко произнес:
– А вы, видимо, предпочитаете прятаться в горных зарослях. Так вот, я не намерен разговаривать с невидимкой.
– Хорошо отбили удар, – раздался добродушный смешок. – И все же до поры до времени позвольте мне сохранить, хотя бы внешне, инкогнито.
– Но согласитесь, что беседовать с горными травами, либо с шумным ручьем как-то некомфортно, шизофренией отдает.
– С голосом разума соглашаюсь всегда. Что ж, предлагаю вам компромиссный вариант – вы можете выбрать по своему усмотрению кого заблагорассудится: своих личных знакомых, какую-то знаменитость или историческую личность.
– В таком случае пусть будет Черчилль, – брякнул Роман первое пришедшее на ум имя, не задумываясь, отчего на самом деле он выбрал бывшего британского премьера. Сейчас, однако, не стоило отвлекаться на второстепенные мысли.
– Черчилль? – в голосе собеседника явно сквозило удивление. – Почему именно этот малограмотный политик? Впрочем, как знаете. – И на дисплее тотчас возник собственной персоной сэр Уинстон Леонард Спенсер Черчилль с толстенной дымящейся сигарой в левой руке.
– По поводу малограмотности спорить не стану, – решил не оставлять реплику безответной Роман. – Но зато невероятно был афористичен.
– Ах, оставьте! Большинство крылатых фраз, которые сегодня ему приписывают, принадлежит на самом деле куда более мудрым и знающим людям.
– Однако никто иной, как Черчилль, провозгласил, что демократия худшая из всех систем, если не считать остальных, – снова возразил Лучинский. – Хотя, справедливости ради, следует признать, что первый пример демократии преподнес сам Всевышний, когда подвел Адама к Еве и сказал: «Вот, выбирай…».
– Вы опасный человек, обволакиваете словами и уводите в сторону от сути разговора. Притчу с Адамом и Евой я, конечно же, запомню, она того стоит. Но не сомневайтесь, я по достоинству оценил, как ловко вы ушли от ответа по поводу вашего имени. Собственно, таким я вас и представлял со слов выдающегося специалиста своего дела и умницы каких поискать – Элиэзера Бен-Яакова. Кстати, так же, как и вы, я называл генерала, с его позволения, просто Лазарь, да будет благословенна его память.
Упоминание имени человека, сыгравшего в жизни Лучинского поистине судьбоносную роль, повергло его в смятение. Но он и сейчас не мог позволить себе поддаться эмоциям, лишь после непродолжительной паузы глухо произнес:
– Это в корне меняет дело. Теперь я готов говорить с вами на любую тему, кем бы вы ни были.
