Я отвернулась, и заплакала, чтобы он не видел моих слёз. Но радость наша не была долгой. Когда на свет появилась свет наша Настасьюшка, в поместье вспыхнула эпидемия холеры. Болезнь мало кого щадит. Матвей находился в Киеве. Я была бы рада отдать жизнь свою за нашу дочь, но едва ей минуло три месяца как она умерла. Крошечное тельце лежало в маленьком гробу. Я выла, что есть мочи. Но не только меня коснулось горе. У многих умерли дети и родители. Когда приехал Матвей кинулась к нему в ноги, что не уберегла нашу единственную дочку. Он велел встать мне и пойти на могилу. Так мы с ним и ходили почти каждый день, пока он не уехал на сей раз в Псков.
Вот так прошёл и третий год нашей жизни. Нас не оставляла надежда на будущее. Но ребёночка бог всё не посылал. От скуки я уже не знала что и делать. Часами смотрела в окно, ожидая Матвея. Как уже я повторяю, что не склонна к путешествиям. Про воздушный шар я уже и забыла думать, но вдруг в душе что-то встрепенулось. Действительно захотелось полетать. И в один из ясных сентябрьских дней, когда Матвей приехал домой, решила с ним поговорить не откладывая. Он обнял меня, сразу заулыбался, и я поняла без слов, что он уже давно ждал этого разговора. Путешествие действительно было для меня увлекательно. Сначала я боялась смотреть вниз. Ведь мы достаточно далеко отлетели. Но потом Матвей сказал:
– Ты что подружкам своим скажешь, что весь полёт с закрытыми глазами провела? – и начал смеяться.
Мне действительно стало ужасно стыдно, и, превозмогая свой страх я встала с колен и посмотрела вниз. Как ни странно голова не стала кружиться. Мне было уже интересно осматривать окрестности и я не боялась. Матвей привлёк меня к себе. Но пришла пора и домой возвращаться. Вернулись мы уже когда вечерело. Девок дворовых на улице я уже не встретила, да и устала от первого полёта. А через неделю Матвей опять уехал. Вот так я и осталась опять одна. Так прошло ещё полгода и наступила весна. Матвей нанял в наше поместье приказчика. Он был недурён собой, сказать что щеголь. Чернобровый и всегда гладко выбритый. Вот тут то и начинается моя история. Стал он слишком часто ко мне захаживать, право дело даже безо всякой какой-то надобности. То листки ему в книгу пришей, то цветок сломался на крыльце. Я охотно помогала ему, ничего не замечая. Но однажды не стало покоя ни ночью, ни днём. Я протопила сама баньку для Матвея (он обещался приехать на днях). Протопила хорошо. И дай мне дуре вечером заглянуть туда, посмотреть, всё ли хорошо. Я услышала какое-то мужское пение, приоткрыла дверь и обомлела. Спиной ко мне стоял приказчик и мылся в приготовленной бане для Матвея. Меня обуяла злоба. Но вот он повернулся ко мне и я увидела то, чего нельзя было видеть. Он-то меня не видел через приоткрытую дверь, зато я видела всё! Матвея я очень люблю, но то, что я увидела у приказчика заставило меня взглянуть на него совсем по-другому. Какое-то желание вдруг вспыхнуло во мне и остановить его наверно было уже нельзя. Я закрыла дверь и опрометью побежала в дом. Сердце бешено билось. Тут я услышала стук калитки, негромкий, но было слышно. Это приехал мой Матвей. Кинулась к нему на шею и заплакала.
– Чего ревешь, дурочка, я здесь, дома, живой.
– Соскучилась по тебе уж больно.
– Я же говорю, что ездила бы ты со мной, так тебе и мне легче было бы.
– Матвей, я тебе баньку истопила.
– Ну что ж, пойдём.
Ночью я не могла заснуть, я ворочалась с боку на бок, а Матвей меня обнимал, но уже и ласки мне его казались не такими нежными. Как будто бес вселился в меня, подговаривая, мол, давай попробуй с приказчиком, он статный молодец! Как могла я держалась, но видно сердцу не прикажешь. Матвей в очередной раз уехал. А приказчик тут как тут. То подай, это помоги. И стал так невзначай касаться тела моего, аж дрожь заходила. Когда приехал Матвей, бросилась к нему на шею и стала плакать.
– Что случилось, милая моя?
– Не знаю, Матвей, что со мной делается, уволь приказчика нашего, не нравится он мне.
– Да, ты что, Марыля, он же самый смекалистый у нас в городе! Я с таким трудом уговорил его работать у нас!
Я бросилась к мужу в ноги.
– Уволь, иначе я беду чувствую!
– Ты Марыля успокойся моя родная, видно от сидения дома ты уже помешалась немного. Через неделю возьму тебя с собой в Италию.
– Я же сказала, что ездить с тобой не могу!
В эту ночь у меня разболелась голова. Матвей обнял меня, но мне показалось в тот момент, что обнимает меня приказчик. Месяц пролетел незаметно, Матвей снова уезжал, на сей раз надолго, это был его первый и долгий вояж. Я прижалась к нему всем телом.
– Марыля, может ты всё-таки изменишь своё решение?
– Нет, Матвеюшка, ты же знаешь, что я боюсь этих поездок.
Неделю всё было хорошо. Затем я приболела и не смогла подняться с кровати. Жар продлился около трёх дней. Когда пришла в себя я увидела его. По имени я не хотела его никогда называть. Он всегда останется приказчиком.
– Я отпустил прислугу отдохнуть, потому, что ты всё время во сне разговаривала. Сейчас я буду за тобой ухаживать. Фельдшер сказал, что болезнь отступила.
