– Ты воруешь, играешь на деньги и разговариваешь на уличном жаргоне. Если мне выпала роль нашего блюстителя морали, то нам вместе гореть в аду, девочка.
Она подняла на него глаза, ее губы кривились в усмешке.
– Но мы, по крайней мере, будем вместе.
Итан знал, что она дразнит его, но все же ей удалось обезоружить его и злость начала проходить.
Когда модистка пригласила Мэдлин присоединиться к ней, чтобы просмотреть журналы мод, Итану предложили кофе и газету на английском языке. Он пытался читать, но его отвлекал голос Мэдлин, хотя говорила она негромко и по-французски. Ее вопросы и комментарии удивляли его, равно как и уверенность в себе в разговоре со старшей по возрасту модисткой.
– А если бы вы сделали эту ткань и рюш вот так, с бомбазином? – спрашивала она. – Почему это должно быть симметричным? Если это зеленый атлас и со скошенным подолом, то платье будет выглядеть совершенно по-новому и в то же время элегантно.
Женщина невнятно ответила что-то.
– Нет-нет, мадам, воротник должен быть жестким, высоко поднятым сзади и открытым здесь. И если выглядывает нижняя юбка, мы должны быть уверены, что она потрясающей красоты. Знаю какая – белый тюль на шикарном блестящем шелке!
Когда они закончили, и Мэдлин отправилась выбирать сумочки и перчатки, модистка подошла к Итану. Вид у нее был ошеломленный.
– У вашей жены вкус… – она смолкла, подыскивая слово, и Итан подумал, что она скажет «необычный» или «интересный» – бесподобный. У нее непостижимое ощущение тканей и цвета.
– Да, естественно, – согласился он, будто всегда знал это. – Удостоверьтесь, что высвобождено достаточно места для ее платьев… – Он замолчал, заметив, что Мэдлин с тревогой смотрит мимо него в выходящее на улицу окно ателье.
Он повернул голову, ожидая увидеть снаружи бандитов, однако обнаружил лишь хорошо одетого мужчину под руку с безвкусно одетой женщиной, которые, проходя мимо, замедлили шаг с явным намерением зайти в ателье.
Глаза Мэдлин были прикованы только к мужчине. Итан чувствовал что-то холодное в нем, что-то опасное, и это могло объяснить, почему Мэдлин побледнела.
Мэдди ринулась за ширму для переодевания и спряталась там. Она чувствовала на себе взгляд Маккаррика и понимала, что он, должно быть, озадачен ее поведением, но снаружи был Тумар, который, по-видимому, собирался войти внутрь.
Как обычно, едва они с Итаном вошли, Мэдди отметила расположение задней двери и сейчас начала потихоньку пробираться к ней. Но здесь Маккаррик сказал модистке:
– Мы хотим, чтобы вы обслуживали сегодня только нас.
– Но, месье…
– Закройте ателье. Я здесь за пару часов потрачу больше, чем вы заработаете за неделю. Если нам никто не будет мешать.
Мэдди выглянула из-за ширмы, чтобы попытаться взглянуть на Шотландца глазами этих женщин. Его осанка кричала о богатстве – это было очевидно. Одежда, хоть и без прикрас, но отличного покроя, была явно дорогой. Да, он выглядел богатым, но не только. Он также выглядел властным, а со своим шрамом – даже зловещим.
Мэдди совсем не удивилась, когда хозяйка ателье прошла к двери и, закрыв ее на засов, перевернула табличку той стороной, на которой было написано «Закрыто».
– Шторы, – сказал Маккаррик. – В противном случае клиенты будут стучать.
– Да, месье, – поджав губы, согласилась хозяйка и жестом распорядилась, чтобы работница задернула занавеси.
Мэдди облегченно вздохнула и наградила Шотландца слабой благодарной улыбкой. Некоторое время он безучастно разглядывал ее глаза, губы, а затем, нахмурившись, подошел к ней:
– Почему мы избегаем встречи с тем мужчиной снаружи?
Похоже, он изучал ее, и она вдруг почувствовала, что ей трудно лгать ему, хотя с подобными затруднениями не сталкивалась много лет.
– Просто с этим человеком мне не хочется встречаться.
– Ты что-то украла у него?
– Нет, никогда! Просто… я должна ему немного денег.
– Это он посылал громил за тобой? – Мэдди кивнула. – Для чего ты брала у него взаймы?
– Платья. Мне нужны были платья для поездки в Лондон.
– Сколько ты ему должна? – Ей показалось, что он собирался похлопать по карманам и достать деньги. Чтобы выплатить долг Тумару? Она медлила с ответом. – Не соблаговолишь ли ответить мне, Мэдлин?
– Я даже толком не знаю, – призналась она. – Он повысил процентную ставку. Я не потяну столько.
– Значит, ты опоздала с выплатой?
– Нет, он раньше изменил условия сделки. Маккаррик прищурился:
– Неужели? Ты не нашла это странным?
– Конечно. Но мне некому было пожаловаться.
– Теперь можешь, девочка, – сказал он, поднимая пальцем ее подбородок. – Мы разберемся с этим делом до отъезда. Я не позволю тебе волноваться из-за этого.
Совсем как в Лондоне, он снова вел себя как герой и защитник. Снова, как в Лондоне, она смотрела на него полными восхищения глазами, что заставляло его сердито хмуриться. Когда послышался деликатный кашель модистки, он угрюмо сказал:
– Иди уж.
