Если однажды зимней ночью путник. Том III полностью

⠀⠀

Когда в последний раз вы пробовали выбросить старый комод — с затейливой резьбой, обилием мелких, вечно отваливающихся фигурок, планочек, позеленевших замочных скважин, больших и малых ящиков, потайных отделений, диковинных отверстий, дырочек, треснувших переборок, на которых сиротливо замешкались конфетный фантик, полустертая записка с полузабытым почерком и прочее, прочее, прочее? Сдвинув с места это допотопное, необъятное чудище, вы понимаете: тащить прадедова ровесника через весь дом, цепляясь за ковер, телефонный провод и непокорную паркетину, задевая неподвластной вам клавиатурой ящичков, выступов, углов некогда респектабельного, а ныне громоздкого и безобразного предмета обстановки за косяки, портьеры, полки, этажерки, регулярно, с удивительным постоянством отдавливая пальцы рук и ног, чертыхаясь и проклиная всех и вся, — тащить все это целиком нет больше сил; гораздо раньше, часа за два до роковой процедуры, желание отвоевать у мебели жизненное пространство для необъявленных подвигов ушло как вчерашний день: тихо и незаметно. Порыв уступает здравому смыслу. И вы решаетесь. Тут многое зависит от склада вашего ума, характера, присутствия в пределах зрения и слуха любимой женщины или супруги, галдящих и обожаемых детей, четвероногих домочадцев: кошки, точащей когти о диван, хотя в прихожей стоит прикупленное для этой цели, обвитое грубой веревкой полено с ласкающим ухо названием шкряболка; в минуты душевной смуты полено становится для вас единственным собеседником-громоотводом, принимающим на себя удары судьбы или страстей; собаки, грызущей: а) кость, б) кошку, в) телефонные счета, г) самый телефон; прочих домашних тварей помельче и покрупней: птиц и рептилий — сопящих, рычащих и ворчащих у ваших ног; последняя возможность избавиться от обветшалой рухляди — выбрасывать, но по частям. Как именно? Самое простое — не глядя вывалить на пол полинявшие фотографии, искусанные зубочистки, изъеденные карандаши, истощенные ручки, искуренные пачки, истлевшие зажигалки, исчирканные коробки, исчёрканные открытки, изъеденное (временем) белье, да мало ли чего еще отыщется в бездонной утробе древнего исполина.

Хотя обычно все получается иначе. Во-первых, потому что достойная мысль традиционно приходит в голову гораздо позже содеянного. Во-вторых, наотмашь расставаться с прожитым вовсе не так увлекательно. Постепенно в вас просыпается нежность ко всякой вещице, выпавшей из ящика прошлого. И тогда происходит странное: вы принимаетесь раскладывать клочки воспоминаний в пока еще неясной последовательности. Зачем? Так начинается игра в прошлое. В каждом осколке — сладостная попытка изменить рисунок былого. Смеркается. Закипающим чайником можно освещать улицу. Перед вами темная сцена. Как хорошо, что зрители покинули зал. Пора бы нащупать правила хаоса. Хаос на то и хаос, даже рукотворный, чтобы его правила не бросались в глаза первому встречному, но открывались бы упрямому строителю воздушных замков.

На помощь приходят зрение, слух, обоняние… Шелест фраз, вспышки света, движения теней и силуэтов, отголоски далекой мелодии, озарение и мрак — все найдет свое место в этой дивной игре. Ведь игра ведется не с кем-то и уж тем более не на что-то. Это игра, где каждый выбирает свое. И не важно, чем все закончится, ведь результат известен заранее. Как в кино: либо пытаешься угадать, что будет дальше, либо вглядываешься в каждый кадр, представляя его единственным и главным. Куда труднее свести воедино оба взгляда. Если удастся, на границе чувств рождается мистификация.

Теперь читатель подведен к заветной черте. Утопая в пучине пространных рассуждений, он готов схватиться за спасательный круг, который по законам жанра бросит ему рачительный издатель в виде краткой справки о жизни и творчестве автора. Не надо суеты. Любые «сведения» могут разве что загубить волшебство подлинной литературы. Поэтому без лишних слов мы объявляем:

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

классик XX века, гордость итальянской и европейской литературы, Итало Кальвино и его удивительные книги, вошедшие в этот сборник:

«1» (1979).

«Паломар» (1983).

«Под солнцем ягуара» (1986)

⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀

Все. Чуть меньше тридцати слов, и перед нами — нерукотворная крепость словесности в противовес рукотворному хаосу мира.