Геннадий Максимович
ЕСЛИ ОН ВЕРНЕТСЯ...
I
Михаил Петрухин очень удивился, узнав, что его срочно вызывает знаменитый Василий Гарбузов. Зачем мог понадобиться молодой генетик вице-президенту Всемирной академии наук?
И вот Михаил оказался в месте, где до этого не бывал ни разу: на усеянной полевыми цветами лужайке, возле приземистого старинного здания.
- Им здесь действительно спокойно, - услышал Михаил голос Гарбузова и, оглянувшись, увидел, что вице-президент, сорвав ромашку, вставляет ее в нагрудный карман.
- Кому? - Михаил посмотрел вокруг.
- Тем, к кому направляемся. Идемте же. По еле заметной тропинке они подошли к зданию, толкнули стеклянную дверь. В холле за столом сидела миловидная девушка. Она глядела на небольшой экран, расположенный справа от стола.
- Ну, Люда, как тут у вас? - спросил Василий Григорьевич, положив ей на плечо свою огромную руку.
- Скучновато, - улыбнулась девушка.
- Поговорили бы с кем-нибудь из знаменитостей, - сказал вице-президент, люди интересные.
- Я уже говорила, - ответила девушка, опять улыбнувшись, - но они народ занятой. Смирнов формулы выводит, Джонсон уточняет орбиты каких-то далеких планет, Пежен почему-то на стихи перешел. Может быть, весна?.. И все про луну, про маленькое тихое озеро, лодочку на воде. И зачем ему это? Басилашвили - собеседник интересный. В любви объясняется...
- Вот видите...
- Недавно один из них, кажется Шахов, мой портрет рисовал, да вроде бы не очень похоже.
- Где у вас космонавты? - спросил Гарбузов.
- На втором этаже. Вице-президент направился к подъемнику. Пройдя за ним несколько шагов, Петрухин обернулся, приветливо помахал девушке рукой.
- Василий Григорьевич, - обратился Михаил к Гарбузову, когда они поднялись на второй этаж. - Я, кажется, понял, где мы. Это и есть хранилище вторых "Я"?
- Можно сказать и так.
- Здесь мой прадед?
- Вы угадали, молодой человек...
- А почему... - он замялся, - почему об этом хранилище мало кто знает?
- Первое время все знали, - сказал вице-президент, остановившись. - Но вы представить себе не можете, сколько здесь происходило трагедий. Вернее, не здесь, а в другом здании. Это построено лет триста назад. И компьютеры давно заменены, Те, первые, поизносились, устарели. Неужели вы могли подумать, будто компьютеры отменно действовали все пять веков? Блоки работают постоянно. Нет, наверное, ни одной области применения электронновычислительных машин, где бы они были загружены так плотно. Понимаете ли, второе "Я" ученого или художника, перейдя в компьютерную оболочку, понимает, что наконец-то может воплотить все то, к чему стремилось раньше. И оно поглощает необъятное количество информации. А если еще прибавить возможность параллельного мышления...
Но, конечно же, не это послужило причиной того, что о хранилище стали умалчивать. Вы только представьте себе на минуту: у вас умирает отец или брат и перед смертью передает свой интеллект машине. Проходит какое-то время, вы оправляетесь от горя и решаете побеседовать с ним, вернее, с его вторым "Я". Вы подходите к компьютеру, и он как живой окликает вас, спрашивает, как идут дела, что нового дома... Нет, не всякий человек способен выдержать такое. Родным и близким запретили посещать эти компьютеры. И страсти улеглись сами собой.
- Почему же сама идея заглохла? - спросил Михаил, оглянувшись. - Запрет есть запрет, но сохранение мощных интеллектов - вещь все-таки нужная.
- Она заглохла не сразу. Родилась эта идея в конце двадцатого века. А когда изобретение психошлема позволило перевести интеллект человека в компьютер, начались бесконечные споры о том, насколько это допустимо с моральной точки зрения и кем считать такой компьютер с человеческим сознанием - бездушной машиной или же человеком в непривычном для всех состоянии. Споры длились долго и в конце концов привели к отказу от "электронного бессмертия" как аморального. Ведь второе "Я" перерабатывает информацию и чувствует совсем как живой человек. Но оно знает, что оно не человек, и страдает от этого. К тому же человеческий интеллект, порожденный, как известно, трудом, не мог долго существовать неизменным вне человеческого тела. Одной информации недостаточно. Заложенный в компьютер интеллект со временем перерождается не в лучшую сторону. Как оказалось, компьютезированное второе "Я" человека выдавало интересные результаты только первые сто - сто двадцать лет. Потом или начинало ошибаться, или же бросало свое непосредственное занятие и переключалось на те увлечения, как тогда говорили, хобби, на которые раньше у него просто не хватало времени. Так, математики, например, начинали писать стихи, а писатели вдруг превращались, пускай и в средних, но изобретателей...
- Наверное, можно было бы ввести это самое второе "Я" в оболочку совершенного робота. Оно бы и передвигаться могло как человек, а с помощью искусственных рецепторов и ощущать все почти как живое существо. Разве не так? - спросил Михаил, внутренне удивившись, как до этого не дошли раньше.
