- Чтобы скрыться, - настаивал Ласкеров. Он спорил уже скорее по инерции, по схеме научных диспутов: вывести все контрдоводы на логический уровень и покончить с сомнениями.
- Куда? - задал Шебалдин риторический вопрос. - Скрыться может Бертенев, я или вы. А фигуре такого масштаба, как Рубинов, не затеряться в этом мире, и он это знает.
- Что же он предпримет?
- А что бы вы предприняли на его месте, Леонид Савельевич?
Ласкеров размышлял недолго.
- Пожалуй, я пошел бы тем же путем, что и Бертенев. Постарался бы договориться. Как и Бертенев, Рубинов не может не учитывать два фактора:
что открытый суд над ним исключается во избежание правительственного кризиса и что у нас крайне мало времени. У него сильные козыри. Он должен назначить нам встречу и оговорить гарантии безопасности.
- Так я звоню, - подытожил Шебалдин.
- Звоните.
Ласкеров ошибся в одном пункте. Генерал уже принял решение, и оно отличалось от прогнозов контрразведчика. Как только ему доложили о побеге Шалимова из клиники, он понял, что проиграл.
Да, он согласился встретиться с Ласкеровым и Шебалдиным, но не для того, чтобы обсуждать гарантии личной безопасности.
Рубинов пригласил гостей в дом. Если бы не потрепанный вид Корина, этих четверых можно было бы принять за собравшуюся для преферанса компанию, особенно когда они расселись в креслах у ломберного столика перед незажженным камином.
- Мне начинать или начнете вы? - обращаясь к хозяину, официальным тоном спросил Шебалдин. Не дождавшись ответа, он продолжил: - Мы приехали не для того, чтобы арестовать вас. Напротив, мы предлагаем...
Рубинов недослушал, устало махнул рукой.
- Не надо. Это не имеет значения. Я принял аманитин.
Корин похолодел. Аманитин был одним из самых чудовищных ядов, известных в фармакологии.
Мгновенно всасываясь в кровь, он вызывал непоправимые разрушения в клетках печени, почек, в центральной нервной системе. Клинические симптомы - неукротимая рвота, резкие боли в животе, слабость и ведущие к смерти судороги - проявлялись лишь спустя десять-двенадцать часов, иногда даже сутки, но в это время организм был уже фактически мертв. Противоядия не существовало.
- Не надо соболезнований, - генерал грустно улыбнулся. - Я умру без мучений. Когда я почувствую первые признаки, то застрелюсь. Мне просто не хотелось, чтобы вы помешали мне сделать это...
Рубинов встал, извлек из сейфа пухлую записную книжку в черном кожаном переплете и протянул Шебалдину.
- Здесь все. Я человек старой формации, не люблю этих компьютеров и прочего... Все в этой книжке. Координаты и чертежи базы, имена и адреса лиц, задействованных в операции с исчерпывающим описанием роли каждого, вертикальная и горизонтальная структура организации. Передайте это в ЦРУ, Станислав Михайлович, хотя Корину сподручнее... Ядерной атаки не бойтесь, это блеф...
- Мы знаем, - кивнул Шебалдин, бегло перелистывая книжку.
- Да? - глаза генерала блеснули живым интересом, но тут же снова потухли. - Откуда?
- Бертенев, - отрывисто обронил Шебалдин. - Он к тому же дал нам снятую им видеокассету, где вы беседуете с Ратниковым.
- Вот как, - вздохнул генерал. - Впрочем, все равно... Операция была обречена с того момента, когда не удалось убрать Шалимова на "Атлантисе"...
Или, может быть, в свете отдельных событий, раньше - когда сорвались покушения на Коллинза и Корина - простите уж, Сергей Николаевич... Господа, - генерал намеренно употребил это слово, - в книжке одни сухие факты. Если вы хотите узнать больше, поторопитесь...
Рубинов откупорил бутылку с коньяком, налил четыре рюмки.
- Выпейте со мной на прощание... Да пейте же!
Когда вам станет известно все, вы поймете, что не.
такой уж я монстр...
Корин поднял рюмку и отхлебнул терпкий напиток. Генерал откинулся на спинку кресла, выдержал минутную паузу.
- Я буду рассказывать, а вы по ходу задавайте вопросы, если что не ясно... Идея зародилась у меня еще в 1988 году, когда я работал с академиком Савиным над альтернативной программой СОИ.
Ядерный шантаж - выдумка не новая, в фантастических романах такое сочиняют сплошь и рядом.
Но в реальной жизни стеной встает проблема. Частному лицу или группе лиц, каким бы влиянием они ни обладали, практически невозможно заполучить ядерные боеприпасы или оружейный плутоний-238.
Невозможно здесь, на Земле. Но там, в космосе, на орбите болтаются чуть ли не тонны этого самого плутония! Нельзя ли добыть его оттуда?
Рубинов проглотил коньяк, налил снова.
- Эта мысль не давала мне покоя. Сначала я вынашивал планы каким-то образом воздействовать на любой военный спутник, перевести его на низкую орбиту и по баллистической кривой спустить в определенный район на Земле, где его разберут по винтикам мои люди. Но элементарный расчет показывал, что бериллиевые оболочки не выдержат удара при падении. Я мог вызвать экологическую катастрофу, только и всего. Это совершенно не отвечало моим целям.
