- Нет. - Корин не ожидал, что лицо убийцы окажется незнакомым для домовладелицы. Значило ли это, что полиция пропустила вдову при опросе жителей квартала или женщина ловко притворяется, играя с Кориным в свою игру? В любом случае домашняя заготовка не годится, придется импровизировать. - Но он поможет нам выяснить местонахождение наследника. Мадлен, вы, вероятно, знакомы со многими домовладельцами?
- Да ну их, - фыркнула хозяйка, доливая виски до ковбойской нормы. Скучные люди, а я люблю веселье... - Она оценивающе посмотрела на Корина, видимо, взвешивая его шансы на партнерство в этом благородном деле. - Знаю кое-кого.
Тридцать восьмой дом принадлежит мсье Леману, а двадцать девятый - мсье Франку. Оба старые плюгавые грибы. Только ваш человек поблизости не жил. Я бы заметила.
Еще бы, подумал Корин, а вслух объяснил:
- Люди, которых я ищу, могли съехать отсюда совсем недавно. Может быть, какая-то квартира только что освободилась?
Мадам Дюмар помолчала, припоминая.
- У мсье Франка, пожалуй... Там жили два джентльмена, по-моему, иностранцы.
- А как бы поговорить с мсье Франком.
Мадлен с лукавинкой глянула на гостя.
- Мсье Франн лечится в Кеневе. Ключи он оставил мне. Так что если вы задумали осмотреть квартиру... Ладно, ладно, не делайте такие глаза. Ято сразу поняла, что никакой вы не адвокат. Мой муж был адвокатом, я этих крючкотворов за милю чую. А за парнем на вашей фотографии гоняется полиция. Я не открыла им, когда они тут шарили.
Но вот, смотрите.
Она передала Корину свежую газету. С четкого снимка смотрел исподлобья Кеннет Дорен со сжатыми губами. Сопроводительный текст гласил:
РАЗЫСКИВАЕТСЯ ОСОБО ОПАСНЫЙ
ПРЕСТУПНИК. НАГРАДА - 10 000 ФРАНКОВ
Далее следовало описание преступления Дорена (полиция инкриминировала ему через прессу лишь убийство владельца "Датсуна"), перечислялись приметы, завершалась статья стандартным предупреждением: "Имеет при себе оружие и, не задумываясь, пускает его в ход".
- Ну как? - усмехнувшись, спросила Мадлен Дюмар - Я сразу поняла, что вы частный детектив.
- Понятно, за милю чуете Ну что же, - не стал возражать Корин. - Так вы дадите мне ключи?
- Если обещаете вернуться и допить со мной бутылочку, - выдвинула ультиматум мадам Дюмар
- С удовольствием, - улыбнулся Корин Связка ключей легла в его руку.
- Вот этот. Квартира пять.
Пятая квартира во владениях мсье Франка встретила Корина запустением и нежилым духом. В многочисленных пыльных комнатах и длинных извилистых коридорах почти не было мебели, а та, что сохранилась, дышала на ладан. Нормальный человек ни за какие блага не согласился бы здесь поселиться даже временно. Но для использования в качестве оперативной базы квартира вполне годилась.
Корин выдвигал ящики скрипучих письменных столов, заглядывал за допотопные, набитые тряпьем сундуки. Вовсе необязательно эта квартира связана с организацией Дорена, тут мог обосноваться кто угодно. Ставка один к миллиону.
Корин вытряхнул поближе к слепому окошку мусор из пластмассовой корзины. Обрывки бумаг, смятые сигаретные пачки и выдохшиеся зажигалки не вызвали у него прилива вдохновения. Он развернул скатанный в комочек лист белой бумаги, на котором привлекали внимание следы чернил. Это было начало письма, точнее, только обращение поанглийски.
"DEAR JOHN!"
Дорогой Джон, и все. Автор сел за письмо, потом передумал или что-то помешало ему, скомкал листок и бросил в корзину. Вряд ли эта бумажка приведет к эпохальным открытиям. Но что-то в тексте привлекло внимание Корина. Он всмотрелся пристальнее. Нечто, заключенное в двух обыкновенных словах, смущало его, нечто чужеродное или, напротив, слишком знакомое. Наконец он понял.
Буквы Д и R были написаны не так, как написал бы их с детства сроднившийся с английским языком корреспондент, буква D имела залихватский хвостик слева внизу, а справа полуокружность с закорючкой. Буква R походила на русское И. Англичанин или американец написал бы ее иначе - в виде наклонной палочки с горизонтальным ответвлением в верхней трети. Зато человек, закончивший в Советском Союзе среднюю школу, навсегда привык писать именно так. Самому Корину тягомотный процесс переучивания доставил немало огорчений, когда его в КГБ готовили к работе в Америке. К тому же буквы стояли не слитно, что характерно для англоязычной манеры почерка, а разделялись небольшими интервалами. Последнее ни в коей мере не было обязательным, но косвенно подтверждало мнение Корина: обращение "DEAR JOHN" написано русским, причем не давно натурализовавшимся эмигрантом, а русским из Советского Союза или России (в зависимости от времени приезда на Запад).
Сам по себе этот факт ничего не давал Корину.
Мало ли русских, в том числе с криминальными наклонностями, бродит по миру. Но Корин заложил его в резервную обойму памяти как дополнительный штрих. Может сработать, а может и нет.
