Тридцатиметровая субмарина "Барс" двигалась на север вдоль девяносто пятого меридиана на глубине сорока метров. Скорость не превышала пятнадцати узлов, возможности "Барса" были гораздо значительнее, но командиру лодки капитану 1-го ранга Борису Зимину не требовалось экстремальных режимов. Напротив, он хотел остановиться и провести совместно с энергетиками профилактический осмотр пароэнергетической установки реактора - его тревожили слишком уж разухабистые показания манометров. Само по себе это не представляло опасности: в случае серьезных неисправностей система управления и защиты реактора СУЗ автоматически сбросит между компенсирующими решетками стержни аварийной защиты. Но до этого лучше не доводить, "Барс" и так выбивался из графика автономного плавания.
Повинуясь команде Зимина, носовой горизонтальный руль чуть отклонился в плоскости, и лодка поднялась до тридцати пяти метров. Всплывать здесь нежелательно: акустики заметили неподалеку небольшое суденышко. Судя по размерам, это всего лишь прогулочная яхта, но она находится подозрительно близко.
Штурман Олег Багров, расположившийся в кресле центрального поста справа от командира, внезапно чертыхнулся и повернулся к Зимину.
- SOS, командир.
- Где? - Зимин нахмурился.
- Прямо перед нами, примерно полмили.
- Может, та яхта? - вклинился старпом Никитин. - Шторм-то какой был.
- Нет, - Багров покачал головой. - Яхта много восточнее и уходит. А это... Похоже, радиомаяк спасательного жилета.
- Мы, кажется, все равно хотели выплывать, - осторожно сказал Никитин. - Тогда сам Бог велел помочь. Или я не прав? (Никитин, он же "Драйвер", молил, чтобы командир отдал приказ на всплытие.
Тогда не потребуется применения экстремального варианта, не потребуется ему лично для захвата лодки проливать кровь товарищей).
- Маячок почти над нами, - доложил Багров. - Что будем делать?
Командир, еще чуть подумав, включил интерком.
- Срочное всплытие, - приказал он. - Продуть среднюю, носовую и кормовую группы. Стоп машина.
Гнеденко не видел в темноте, как расступились волны над рубкой подводной лодки, как выдвинулись поворотные прожектора. Он услышал глухой шум, и в глаза ему ударил ослепительный свет.
- Хей, бадди! - донеслось до него из-за рева ветра. - Холд он, уи ар гоуинг ту сэйв ю!
- Ребята, я здесь! - завопил он по-русски что было сил и поплыл к лодке. Матросы извлекли его из воды, вытащили на палубу, сплошь покрытую шахматной клеткой прессованных блоков толстой резины, вплотную прижатых друг к другу.
- Ты русский, что ли? - с любопытством спросил матрос, молодой белобрысый парень. - Как тебя сюда занесло?
- Русский, русский, - задыхался Гнеденко. - Как здорово, что вы свои! Когда вы орали по-английски, я думал, янки... Я спортсмен, одиночная кругосветка. Шторм, моя яхта... - Теперь по сценарию следовало потерять сознание, что Валерий и выполнил артистически.
- Мужик совсем выдохся, - посочувствовал один из матросов.
- Давай его вниз, доктор разберется, - ответил другой. - Сколько же он тут бултыхался, бедняга...
Гнеденко подхватили под мышки и заволокли в низкую, не выше полутора метров дверцу рубки. Но на трап субмарины они еще не попали. Для этого нужно было миновать всплывающую спасательную камеру - ВСК, плоский цилиндр, похожий на огромную поставленную на ребро банку из-под селедки иваси. ВСК занимала все пространство внутри рубки, по ее стенам были укреплены сорок два сиденья - по числу членов экипажа. Гнеденко протащили через ВСК, открыли нижний люк и только тогда матросы с находкой оказались на трапе, ведущем мимо центрального поста к каютам.
Их встретил врач Дегтярев с аптечкой первой помощи в руках. Он немедленно ввел Гнеденко через брюки антишоковый препарат. Потерпевшего крушение отнесли в каюту, сняли с него спасательный жилет, уложили на койку. Жилет полетел в угол. Появились Зимин и старпом Никитин. Матрос кратко доложил обстановку, пока врач растирал спасенного спиртом и переодевал в сухую одежду.
- Русский, спортсмен? - удивился командир. - Что-то я не слышал ни о каких одиночных кругосветках.
- Странно, - согласился Никитин. - Впрочем, чего в жизни не бывает. Погружаемся?
- Нет. Воспользуемся остановкой, чтобы проверить реактор.
Они вышли, оставив пострадавшего наедине с врачом. Тот возился с аптечкой, подбирая комбинацию медикаментов для инъекции. Гнеденко застонал и открыл глаза.
- Где я? - оглядел он тесную каюту.
- Очухался? - улыбнулся Дегтярев. - Что, браток, ничего не помнишь?
Валерий зажмурился, затряс головой.
- Ни хрена... Что со мной случилось?
- Ты на подводной лодке "Барс".
- Где?! - Гнеденко попытался приподняться.
Дегтярев удержал его.
- Лежи, лежи. У своих, все в порядке. Сейчас я тебе сделаю укольчик, ты поспишь, и все будет хорошо.
Врач подмигнул, сделал укол и вышел. Гнеденко вскочил. Надлежало действовать очень быстро.
Неизвестно, что за препарат ему вкололи, возможно, сильное снотворное.
