В книгу вошли новые произведения нижегородского писателя Валентина Крючкова, известного читателям по повести «Когда в пути не один» и роману «На крутом переломе». Эта книга о любви, о семейно-бытовых отношениях, о жизни наших современников.Нижегородский писатель Валентин Крючков, известный читателям по повестям «Когда в пути не один» и роману «На крутом переломе», представляет свое новое произведение — повесть «Если родится сын». Эта книга о любви, о семейно-бытовых отношениях, о жизни наших современников. Главный герой повести Андрей Лопатьев уезжает в санаторий, где знакомится с Полиной. Его давнишняя мечта — иметь продолжателя своей фамилии — совпадает с желанием Полины родить от любимого человека. И когда на свет появился сын, они оба почувствовали, что их связывает настоящая любовь. Для Лопатьева началась многолетняя пытка ожидания встреч, для Полины — драма жизни, для жены Анны — горькая судьба одиночества при живом муже. Несчастье безотцовщины переживают и сын Алешка и дочь Светланка. Повесть отображает не случай из жизни, а серьезную проблему нашего времени. Известный нижегородский критик В. В. Харчев отмечал, что «в повести немало запоминающихся, просто и впечатляюще написанных страниц. Живописно показаны второстепенные персонажи…», что «рукопись зажила своей жизнью, вызывает читательский интерес… Состоялась как художественное произведение».Об этом свидетельствуют и первые отзывы читателей:«Прочитала на одном дыхании. Повесть затрагивает многие актуальные проблемы. Повесть жизненна. Большое спасибо автору. Врач С. Юрьева».«Повесть поднимает серьезные проблемы нашей жизни. Увлекает и читается с большим интересом. Александр Правилов, народный артист России».«Большое спасибо за рукопись. Это сама жизнь. Мне кажется, про нас с Колей. В. Маслова».
Счастлив тот, кто испытал отчаяние и пережил его.
Полина вошла в лифт и нажала на цифру пять. Семнадцать секунд — и она на нужном ей этаже. На ней был белый халат, — и все же, когда она вышла из кабины, из предосторожности осмотрелась по сторонам — никого из обслуживающего персонала не увидела, и только после этого поспешила к пятьсот пятому номеру. Уверенно, условным сигналом постучала: раз, потом два раза подряд, а после небольшой паузы еще удар.
Дверь открылась почти мгновенно. Андрей не спал и собирался сесть за стол, чтобы написать на открытке поздравление сестре с днем рождения, а потом, устроившись поудобнее в кресле, почитать. Когда Полина, ловко уклонившись от объятий, проскользнула мимо него в прихожую, он все же не растерялся и поймал ее за руку, повернул лицом к себе и начал целовать, гладить ее спину, бедра, нетерпеливо забираясь руками под юбку, с каждым мгновением чувствуя, что все сильнее возбуждается.
Полина обняла его за шею и охотно принимала ласки, касаясь то одной, то другой щекой его лица и чувствуя, что Андрей чисто выбрит, от него приятно пахнет лесом. «Опять принимал ванну с хвойным экстрактом, — подумала она и улыбнулась, — теперь знает, что мне это нравится».
Не прекращая целовать Полину, Андрей крепко взял ее за бедра и прижал к креслу.
— Погоди! — она освободилась от его объятий, поглядела в сторону выхода и ворчливо заметила: — Опять дверь не заперта. Вечно ты забываешь! — Сама шагнула к ней и на два оборота повернула ключ, оставив его в замке.
— Интуиция подсказала, что ты вот-вот придешь. Поэтому не запирал дверь, лежал и ждал. Мы же договорились, что она будет открыта. И чего ты сигналить принялась? — недоумевал Андрей, неловко помогая ей раздеваться.
— Не мешай, я сама быстрее. Займись светом, — сказала Полина.
Андрей нехотя отошел от нее, выключив большой свет, оставил включенной лишь настольную лампу, которая стояла у изголовья кровати, на тумбочке, про себя подумал: хорошо, что побрился, принял ванну, съел пару бутербродов с икрой, выпил стакан кофе с молоком. Надо бы предложить и Полине, но, взглянув, как она азартно раздевается, решил, что съест бутерброды и выпьет кофе она потом. Открыв верхний ящик тумбочки, он достал оттуда бумажный четырехугольник, приготовился разорвать его, но на всякий случай спросил:
— С ним или свободно?
— Ты не выпивал в эти дни?
— Нет.
— Тогда без него.
Ультиматум Полины в том и заключался: хочешь иметь сына — будь трезвым, с трезвым есть преимущество — можно заниматься любовью свободно, а если после возлияний, да в солидных дозах, — то и близость допускалась только с предохранением.
Отодвинув одеяло к стене, Полина легла первой, сомкнула ресницы и закрыла руками пушистый треугольник, ощущая всем телом неприятную дрожь, от которой кожа покрылась пупырышками, и ей хотелось, чтоб все быстрее началось, и она могла расслабиться.
Андрей раздвинул Полине ноги, потом уперся руками в матрас и неторопливо, стараясь не раздавить, начал опускаться на манящее тело женщины, и тут Полина, все еще не убравшая свои руки с треугольника, вдруг почувствовала в ладонях мужскую твердь, трепетно потрогала ее и с вожделением направила в глубину себя.
Вскоре, опустошенные, они лежали и без прежней страсти лениво целовались, осторожно — из-за обилия пота — прижимаясь друг к другу.
— Пойдем в душ? — предложила Полина. — А то прижаться нельзя — сразу прилипаешь.
— С удовольствием, — согласился Андрей и добавил: — А потом поедим. Ты, наверное, голодна.
Настроив приемлемо горячую воду, быстро смыли с себя пот, довольные, стояли под душем, обнимались и без стеснения гладили сокровенные места друг другу, и смеялись, словно дети, весело и непринужденно.
Облившись холодной водой, от которой Полина спряталась за занавеской, Андрей первым вышел из ванной, предложив на ходу:
— Пойду, самовар подогрею. И поесть приготовлю.
Он энергично обтерся полотенцем, потом накинул на плечи махровый халат, подарок своего друга Травкина, включил самовар и радостно принялся сервировать стол.
Когда вошла Полина, все было готово: садись, пей и ешь на здоровье.
— Шампанское или коньяк? — открывая холодильник, предложил Андрей.
— Ни то и ни другое! Чай и остальное, что на столе. А пить с друзьями потом будешь. — Полина устроилась рядом с Андреем.
Позавтракали с большим аппетитом. Немного поговорили о планах на воскресный день, потом, разнеженные от еды и утоленной страсти, снова улеглись отдыхать.
С любовью глядя в глаза друг другу, неторопливо целовались и занимались этим до тех пор, пока вновь не почувствовали горячее желание…
После очередного душа съели по бутерброду с бужениной, выпили по стакану чая с тортом и нагими легли спать.
