– И то верно. Но верно и другое – человек не может всегда поступать правильно. К тому же, часто, если – не всегда, человек уверен в том, что все делает правильно. Только время указывает на ошибки.
– Это не так! – возразила Лари, отпила из бокала и прибавила: – Как раз-таки наоборот – часто, если не всегда, человек уверен, что делает что-то не так, но все равно делает. У людей есть внутренний советчик. Он-то и подсказывает, как надо. Но по какой-то непонятной причине, мы его не слушаем. Потом – ой, в жизни все перевернулось с ног на голову. А ойкать-то уже бесполезно, по другому пути пошел. Остается только искать крайних. А крайним был и остается тот, кто сделал неправильный выбор и свернул не в ту сторону.
Ростик усмехнулся, отпил из бокала.
– Философия! Все это – философия! – сказал он.
– Так и есть. Но в основе социальной жизни лежит именно философия. Она же – основа мыслей и поступков.
– Хорошо, – кивнул Ростик. – Пусть так.
– Ты делаешь одолжение? – спросила с улыбкой Лари.
– Да, делаю. Потому что в корне не согласен.
– С чем же?
– Да со всем! Не всегда человек виновен в том, что с ним происходит в жизни.
– Ты серьезно?
– Вполне. Не все зависит от человека. Погоди, дай договорить, – перебил он Лари, когда та попыталась вставить слово. – В случае с Димой, возможно, не так заметно. Он сделал свой выбор добровольно – стал непорядочным адвокатом. Никто его не принуждал. Никто. Обида на коллег, несправедливые обвинения озлобили его. Но никто не принуждал его носить взятки. А бывает по-другому. Допустим, ты, Лари. Разве ты бросила парня, которого любила, по своей воле? Разве тебя не вынудили так поступить?
– У меня был выбор, – ответила Лари, опустив глаза. – Был! Я много думала об этом Ростислав. И знаешь, к какому выводу пришла? Я могла… должна была во всем признаться… хотя бы попытаться объяснить Андрею, что произошло. Я же сделала иначе. Неважно, чем я руководствовалась. Важно то, что выбор у меня был – говорить или молчать. Я смолчала. И этот выбор определил мой дальнейший жизненный путь. Я свернула не туда. И теперь, – Лари повела носом, – все в моей жизни не так, как могло бы быть. И дело не в том, понял бы Андрей меня, поверил бы мне или нет… Не в этом дело. Не дать обстоятельствам сломать тебя – вот что главное. Я очень жалею, что струсила. Очень! Промолчав, я позволила, чтобы кто-то вместо меня решал, как мне жить дальше и какой мне быть … У меня был выбор, Ростислав, как и у всякого.
– Я тоже думал, что у меня всегда был выбор, – с легкой иронией проговорил Ростик.
Лари улыбнулась:
– Ты – иной случай, Ростислав. У тебя никогда не было выбора… То, как ты жил, живешь и будешь жить, зависит от меня. Я тебя выдумала, я придумала твою историю... У меня же иначе. Я поступаю так, как выбираю сама. И несу ответственность за свои поступки.
Ростик молча покивал, не хотел спорить и философствовать дальше, но только по той причине, что в ходе рассуждений Лари в его голове появились вопросы касательно его жизни. И если десять минут назад он промолчал, то в этот раз решил все же спросить.
– Вопрос можно задать, Лари? – взбодрился Ростик.
– Конечно.
– Точнее, их несколько, – Ростик отпил из бокала. – Перед тем, как ты прислала ко мне Коляна с книгой, текст оборвался. Якобы это произошло по той причине, что я пошел не той дорогой, то есть свернул с пути истинного, сделал неверный выбор в своей жизни – спивался. А еще Колян говорил, что если текст в будущем оборвется, значит, я вновь пошел не той дорогой, то есть опять сделал в чем-то неправильный выбор. Так вот вопрос первый – спиваться, а потом жить по книге – это был мой выбор, или так – по сюжету? И второй вопрос – не жить по книге, как решил я перед встречей с тобой, это по сюжету? Или – мой выбор? Я помню, ты говорила, что я не такой, как все твои герои – строптивый, своенравный, что не можешь меня усмирить… Если так, то почему ты сказала, что выбора, как мне жить, у меня никогда не было… В чем дело, Лари? Где истина?
– Нет, Ростислав, – Лари прикусила губу, – жить по книге или не жить по книге – не твой выбор. Такова задумка автора.
Ростислав в ответ усмехнулся, едва открыл рот что-то сказать, но передумал. Он помолчал некоторое время, любуясь все тем же звездным небом. Потом с едва заметной улыбкой спросил:
– А ты веришь в Бога, Лари?
Лари опустила глаза, закинув ногу на ногу, в задумчивости прикусила губу.
– Верю. В Творца верю, – вполголоса проговорила она.
