Оказывается, Брэнди – его помощница. Та, что в Толке сунула Мэлу свой номер. Да, та самая – с длинными загорелыми ногами и огненно-рыжими волосами, напоминающими дорогое вишневое вино. Она наклоняется вперед, ее декольте больше благотворительной деятельности Опры Уинфри, и крутит бутылку. Я заранее знаю, куда она укажет. Мое сердце как железный кулак, который пытается сломать стену из ребер.
И потом… так все и выходит.
Бутылка показывает на Мэла, и Брэнди улыбается так широко, что я с легкостью могу засунуть ей в рот бейсбольную биту. Поперек. Не могу сказать, что подумываю над этим.
Она ползет в центр круга, видимо желая повторения того, как Эштон обращался с греческой богиней, но Мэл встает, подходит к ней и, потянув за конский хвостик, одним рывком заставляет ее встать. Он делает это так буднично, так непринужденно. Я слышу охи-ахи от всех женщин в комнате и понимаю, что поспособствовала своим собственным стоном.
Мэл смотрит на нее. Она наклоняет голову, на ее губах виднеется соблазнительная улыбочка.
– Что за странный… – Брэнди не успевает произнести слово до конца, как Мэл набрасывается на ее рот, и они целуются с такой страстью, с таким зверством и жестокостью, что мне хочется плакать. Ощущение, будто тигр рассекает мне грудь своими острыми когтями, а из сердца вытекают струи крови.
Я не в порядке.
Вообще-то я как будто дышать не могу.
Когда его язык скользит мимо ее губ и покоряет рот, я всхлипываю и вынуждаю себя не зажмуриваться. Ее стоны и рыки от удовольствия проникают в меня, как яд.
Когда они наконец заканчивают пожирать лица друг друга, Кэллам прочищает горло. Я поворачиваюсь и понимаю, что все это время он смотрел на меня.
Парень с раздражением поджимает губы.
– Понравилось шоу?
– Больше, чем компания, – бормочу я.
По горло сыта его пассивно-агрессивной фигней. Но вместе с тем признаю: я сама виновата, что не поговорила начистоту о случившемся в Ирландии между мной и Мэлом. Хотя не виновата в том, что он изолировался на балконе ради звонка по работе. Я не смогла бы рассказать ему за двадцать минут до выхода на вечеринку.
Мэл и Брэнди возвращаются на свои места, а у меня лицо горит так, словно это я сделала что-то не то.
– Рори, твоя очередь, – гаркает Кэллам.
Стараясь не обращать внимания на его тон, я беру бутылку, смотрю в потолок и произношу молитву: «Пожалуйста, пусть выпадет не Мэл».
Меня устроит любой другой. Желательно девушка. Даже с Эштоном смогу поцеловаться. Он милый, рок-звезда и в таком состоянии, что назавтра даже не вспомнит.
Пальцы сжимают бутылку.
– Ты собираешься крутить, милашка, или будешь пялиться на нее, надеясь, что она повернется силой мысли? – фыркнув, интересуется Эштон.
Я закрываю глаза и впервые за всю свою жизнь мысленно распекаю своего пропащего папашу.
Я кручу бутылку, задерживаю дыхание и смотрю. Она поворачивается один раз, второй, третий, четвертый и останавливается, показывая на…
– Мэл, – убежденно заявляет Кэллам.
– Эштон, – одновременно с ним говорит Брэнди.
Безусловно, она не хочет, чтобы я целовала предмет ее обожания.
О, и кстати. Спасибо, Глен.
– Мне кажется, она показывает на Эштона, – вмешиваюсь я.
На случай, если где-то там Глен пытается загладить вину, повернув бутылку в сторону Эштона, вынуждена заметить, что и на небесах он не ведет трезвый образ жизни, потому что бутылка остановилась между Эштоном и Мэлом.
– Она точно показывает на Мэла, – не соглашается Кэллам, постукивая пальцем по гладко выбритому подбородку.
Что он творит, черт его подери? Я не настолько тупа, чтобы спрашивать его в присутствии чужих.
– Думаю, это значит только одно, – гогочет, как гиена, британская секс-бомба и смотрит на Кэллама томным взглядом.
Здесь у всех свой корыстный интерес, но эта девица самая алчная и агрессивная.
– Что именно? – порывисто поворачивается к ней Кэллам.
– Тройной поцелуй, – воркует она, наматывая локон на палец.
– Да! – Эштон поднимает кулак вверх. – Да, мать вашу. Секс-рабыня и обиженный поэт одновременно. Я в деле.
– Секс-рабыня?! – Кэллам теряет самообладание.
– Не парься, это кличка, – смеется Эштон и выдыхает закручивающейся полоской дым.
Честное слово, я накурюсь, просто целуя его.
– Меня устраивает, – безучастно заявляет Мэлаки.
Я чувствую, как Кэллам подталкивает меня в центр круга.
– Тогда давай, – убеждает он.
– Подожди, я не уверена, – бормочу я.
– Мы это уже обсуждали! – кричит англичанка. – Не дрейфь.
– Да, не порти нам кайф, Рори, – требует Кэллам.
Окрысившись, поворачиваюсь к нему.
Он пожимает плечами, на его губах таинственная ухмылка.
– Не только ты согласна делиться. Хорошие новости, правда?
Подхожу к Мэлу и Эштону, чувствуя, как потеют ладошки.
– Как поступим? – Кладу руки на талию. – Начнут целоваться двое, а третий присоединится позже или будет…
