«Любил ли ты когда-нибудь?» – надо спросить его снова, и поскорее.
Мэл проводит еще холодным от воды языком между моими половыми губами, и меня начинает потряхивать от необузданного желания. Брэнди делает шаг и облокачивается о стойку.
– Не обижайся, но вряд ли ты окажешь ту помощь, какую он хочет получить от меня.
– Ничего страшного, – произношу я, приглушая стон, когда Мэл запускает язык глубже.
Я чувствую свое возбуждение на его языке, а еще чувствую, как он улыбается, втайне испустив урчащий сдавленный смех в ответ на ее последнее тупое замечание. Он буквально пожирает меня, а Брэнди тем временем утверждает, что именно ее он хочет затащить в постель.
Вот в чем теперь ирония. Но вряд ли Аланис Мориссетт захотела бы описать такое в своей песне.
– Передать ему что-нибудь? Похоже, наш парень еще очень далеко-о… – Я пытаюсь дышать нормально, пока Мэл ласкает меня языком, каждый раз кружа им по клитору, чтобы заодно напомнить, что кое-кто уже точно близко. Я.
– Ну, я…
– О-о-о, боже, – завываю я, вцепившись в барную стойку так, что пальцы немеют, и бесстыдно запрокидываю голову.
Мэл трет носом чувствительный бугорок и засовывает язык так глубоко, что я вижу звезды. Я больше не могу держать глаза открытыми.
– Все хорошо?
Я практически слышу, как она хмурится.
– Ты выглядишь какой-то больной.
Мэл ничего не может с собой поделать. Он начинает хохотать, попутно лаская меня, покусывает за губы, посасывает, безжалостно трахает меня языком. Он хочет, чтобы я кончила ему на лицо и у нее на глазах. И я кончаю. Сильно, широко раздвинув ноги с платьем, задранным до талии, кусая нижнюю губу и распластавшись на барной стойке. Стакан падает на пол.
Через несколько секунд я открываю глаза и, хлопая ресницами, смотрю на Брэнди.
– Да, я здорова. Немного… – Прочищаю горло. – Потянула мышцу.
Брэнди делает последний шаг и заглядывает вниз, продолжая от раздражения хмуриться.
– Мэл! – одетая в такое же короткое, как салфетка, платье, восклицает она, хватаясь за сердце.
Спотыкаясь, я отхожу от мужа и вижу, как он стреляет в ее сторону совершенно очаровательной мальчишеской улыбкой и встает. Он щеголяет огромным стояком, который отчетливо прорисовывается в бриджах. Губы у Мэла опухшие и выглядят так, словно он только что отведал глазированный пончик, а волосы спутанные, густые и шелковистые, как цветочные лепестки.
В эту минуту он такой очаровательный, что я на все сто уверена: никогда и ни за что от него не откажусь.
– Бритни, привет.
– Брэнди. – Она скалится с красными от ярости щеками.
– Точно. – Мэл ставит руки на пояс. – Чем могу помочь?
– Это интрижка или?.. – Она водит пальцем между нами и с прищуром смотрит на Мэла.
Он делает резкий выдох, сдувая локон блестящих отросших волос, упавших на бандану, и притворяется, что задумался над ее вопросом.
– Утром я сделал Рори предложение. Хотя не совсем верно. Я сделал ей предложение восемь лет назад, но она отказала. А сегодня согласилась. И вот, мы официально женаты уже несколько часов, поэтому я склоняюсь к тому, что у нас все серьезно. А вы что скажете, миссис Доэрти? – Мэл поворачивается ко мне, почесывая свой подбородок. – Это не браслеты дружбы, но шаг в верном направлении, согласна?
Я отвечаю ему, уклончиво пожав плечами:
– Похоже, пока я оставлю тебя при себе. Не обижайся, Брэнди, – передразниваю ее тем же высокомерным тоном.
Никогда не видела, чтобы человек так быстро вылетал из комнаты. Она в ужасе. Мне почти грустно за нее. Но за себя я безраздельно рада, потому что, когда Мэл подхватывает меня на руки и поднимает, мы рушим законы логики и гравитации, а также мир, построенный за последнее десятилетие.
Клянусь, я даже не замечаю, когда он ставит меня обратно.
Я плыву на пушистом райском облачке.
Но поскольку я еще в неведении, купаюсь в неизвестности и в минуте от того, чтобы вытянуть из него правду, то понимаю, что наш пузырь скоро лопнет.
