Она перехватила покрепче леггер и, повернувшись к Гадару спиной, замерла. Прошло около двух минут, прежде чем она почувствовала цепкий захват его рук на своих плечах и рывком поднялась в воздух. Полет был низким и неровным. У Гадара онемели руки, а она все летела и летела. Аринда забыла отключить микрофон, и парень слышал ее дыхание, частое и прерывистое. Он понимал, что ей приходилось тяжко. Для такого груза нужна более чем двойная перегонка энергии. Эта перегрузка из тех, что даром не проходят. И, словно в подтверждение его мыслей, Аринда вдруг шарахнулась вправо и вниз. Гадар чувствительно задел боком скалу. Потом последовал рывок вверх и опять вправо. Аринда явно теряла равновесие.
— Спускайся! Немедленно спускайся! слышишь? — отчаянно закричал Гадар.
Она продолжала полет и, лишь перевалив через вершину скалы, опустилась на ровную площадку — козырек, где буквально рухнула на камни. Гадар с трудом разжал онемевшие руки и, встав на колени, заглянул ей в лицо. Аринда сидела, закрыв глаза, и дышала приоткрытым ртом. Струйки пота стекали по бледной, почти голубоватой коже, и парень понял, что полет для него закончен. Еще немного такой перегрузки, и она, даже одна, не сможет подняться в воздух. Прошло несколько минут, прежде чем Аринда открыла глаза, посмотрев сначала в никуда. Потом ее взгляд сосредоточился на каком-то далеком предмете,
— Скала, — произнесла она хрипло и как-то тоскливо, — голубая скала. Мы здесь были вчера с Тарделем. От нее час лету до Базы.
Гадар проследил за ее взглядом.
— Да, и до нее минут десять,— прикинул он расстояние. И сказал, стараясь, чтоб голос прозвучал как можно увереннее:
— Вот что, Аль, дальше я не полечу. Давай одна, а я пока подожду здесь. Потом за мной бот пришлешь. У меня воздуха на два часа.
Она не отвечала долго. Сидела, обхватив колени руками, и молчала.
— Тебе плохо? — забеспокоился Гадар, положив ладонь ей на плечо. — Измучил я тебя, прости — Он говорил ласково и опекающе.— Посиди немного и давай, лети, не тяни время. Ты должна сообщить им о том корабле, и что нас подбили. Ланера надо искать.
— Никуда я не полечу, — резко оборвала она, — Я буду сидеть здесь.
— Это еще почему?
— Воздух. — Почти со слезами в голосе отозвалась Аринда.— У меня на сорок минут осталось. И еще резерв— пятьдесят выходит. А отсюда минимум час десять на хорошей скорости. Так, что все, Гадар, отлетались.
Она ткнулась лбом в колени и замерла. Смерть от удушья — перспектива незавидная. И ничего нельзя сделать. Даже айдерами не поменяешься. Для этого нужно скафандры снимать. Ситуация хуже не придумаешь. Один может лететь, но не долетит из-за воздуха. У другого воздуха с запасом, но айдер не в порядке.
Гадар тоже сидел и, не мигая, смотрел на счетчик воздуха на рукаве своего скафандра. И когда последняя цифра трижды прошла от нуля до девятки, он уже знал, что нужно делать. Он взял в руки свой леггер, задумчиво провел пальцами вдоль ствола. Вздохнул. Потом проверил, правильно ли установлен переключатель. Еще раз все проверил. Все движения были точны и уверенны. Он поднялся и шагнул к Аринде, которая так и сидела, сгорбившись в позе бессильного отчаяния.
Несколько секунд он помедлил. Потом быстрым движением прижал ствол леггера ей к шее, туда, где шлем соединяется со скафандром, и нажал спусковой крючок. Она еще успела повернуть к нему удивленное лицо и судорожным движением вскинуть руки в попытке оттолкнуть, но, захлебнувшись от боли, мягко свалилась к его ногам.
А он стоял, опустив леггер, и все боялся перевернуть ее лицом к себе, напряженно вслушиваясь в тишину. Ни стона, ни вскрика, только свое собственное хриплое дыхание.
— Вот и все.
Такого на «Аргоне» еще не знали, чтоб один член экипажа мог поднять леггер на другого. Да не просто на товарища— на собственную девушку, которую любил. Конечно, он мог подождать эти пятьдесят минут и спокойно снять айдер с трупа, но тогда у него самого было бы воздуха в обрез, а то и меньше. Да и смотреть, как она задыхается, не смог бы, наверное. Гадар хорошо знал эти скафандры, поэтому выбрал самое уязвимое место. Леггеры он знал еще лучше. И, если все было рассчитано правильно, то у него в запасе около двадцати минут.
Поглубже вздохнув и задержав дыхание для смелости, он перевернул девушку на спину. Тело было мягким и безвольным, как у тряпичной куклы. Лицо, мокрое от пота и слез, спокойно, и дыхания не слышно. Вот, тут-то и подкатил настоящий ужас.
— А что если я ее все— таки убил? Не рассчитал мощность и убил?!!… Нет же!… Я ставил парализатор на минимум!
И еще раз, не доверяя самому себе, проверил правильность положения переключателя.
Все правильно.
Положил заметно дрожащую руку ей на грудь в надежде услышать удары сердца. Да разве через одежду и скафандр что услышишь! Вот, тут-то и у него на лице выступили капельки холодного пота:
— Все, конец! Я убил ее!
Гадар медленно передвинул ладонь ниже, на живот и вновь замер в ожидании, сам на время перестав дышать. Через несколько секунд его ладонь слабо колыхнулась, потом еще. Гадар облегченно выдохнул:
— Дышит!!! Жива!!!