Штаб Степной группы по плану должен был находиться в небольшом сельце, вольно расположившемся посреди двух густых таежных гряд, — у селян были огромные огороды, амбары, которые не взять орудиям, бани, клети, сараи; жили люди здесь богато, ко всякой власти, независимо от ее цвета, относились подозрительно, шапки перед генералами не ломали. Не стали ломать и перед Каппелем. Каппель обратил на это внимание, усмехнулся:
— Хорошо живет здешняя публика!
Конвой остановил какого-то поручика с перевязанной рукой, в шинели с прожженной полой, — видно, недоглядел служивый, притомился, уснул подле костра.
— Где находится штаб генерала Лебедева?
Поручик вытянулся, как на плацу, от напряжения у него даже лицо обузилось:
— Не могу знать!
— Штаб что, в этом селе не появлялся? Тогда кто же отдает приказы? Откуда они приходят?
— Не могу знать! — заведенно повторил поручик. — Приказы я получаю от своего полкового командира.
Ничего не смог сообщить о штабе Лебедева и артиллерийский капитан — начальник передвижной мастерской,
— Но Лебедев должен быть здесь, здесь, — Каппель поддел ногой твердый комок снега, тот заюзил по накатанному санному снегу, — в этом селе. Нам что, по домам, по дворам идти, искать генерала?
Усы, борода у Каппеля — белые, морозы не спадают, держатся около отметки сорок, в машине холодно, обогрев в «Руссо-Балте» не предусмотрен.
Наконец навстречу попался полковник — седой от изморози, в башлыке.
— Полковник знает больше капитана, — сказал Каппель, — Остановите!
Увидев на радиаторе машины георгиевский флажок, полковник мигом сообразил, кто наведался в эту богатую деревню, вытянулся браво.
Он-то и объяснил, что штаб находится в восьмидесяти километрах от фронта, все приказы приходят оттуда.
— В восьмидесяти километрах от фронта? — Лицо у Каппеля приняло неверящее выражение.
— Да, ваше высокопревосходительство!
— В первый раз сталкиваюсь с такими методами руководства боевыми действиями, — удрученно произнес Каппель и полез обратно в машину. Приказал шоферу: — Возвращаемся в штаб фронта.
Пятерка казаков — конвой, взбивая снег, поспешно поскакала следом за «Руссо-Балтом».
Из штаба фронта Лебедеву был послан приказ немедленно явиться к главнокомандующему.
Прошло три дня. Каппель находился в штабном вагоне, чувствовал себя неважно, в груди у него появились сухие хрипы, что вызвало беспокойство у доктора Никонова, который немедленно прописал главнокомандующему порошки. Генерал зашел к себе в купе, чтобы выпить лекарство, как вдруг в дверь раздался стук:
— Ваше высокопревосходительство!
Это был денщик, голос его генерал хорошо знал.
— Что случилось?
— С востока движется какая-то крупная часть. Не менее полка.
— Час от часу не легче... Что за часть?
— Не ведаю, ваше высокопревосходительство.
— Уж не партизаны ли?
Но это были не партизаны — на вызов главнокомандующего явился генерал Лебедев. А полк — это всего-навсего охрана командующего Степной группой. Не много ли? Такой охраны даже у царя не было. Каппель удрученно качнул головой, под правым глазом у него дернулась и тут же затихла мелкая жилка.
Через несколько минут в вагон вошел Лебедев — как всегда, лощеный, пахнущий одеколоном, в отутюженной одежде. Увидев Каппеля, Лебедев лихо щелкнул каблуками:
— Владимир Оскарович, вызывали?
Лицо у Каппеля побелело, глаза сделались жесткими, темными, страшными. Он с грохотом опустил кулак на стол — никогда не позволял себе срываться, держал все внутри в сцепе, в сборе, а тут сорвался:
— Генерал Лебедев, вас вызвал к себе не Владимир Оскарович, а главнокомандующий.
Лицо у Лебедева так же, как и у Каппеля, побледнело. Он вытянулся. Попытался что-то сказать, но не смог — губы у него задрожали, сдвинулись в сторону и застыли. Командующий Степной группой мигом растерял свой гусарский вид, поблек.
— И откуда же вы, позвольте вас спросить, прибыли? — поинтересовался Каппель таким тоном, что Лебедев невольно вобрал голову в плечи. — Из своей группы прибыли или же находились от нее в ста верстах, а? Приказ явиться был выслан вам три дня назад, прибыли вы только сегодня... Где вы находились все это время? — Каппель хлестал словами Лебедева, будто плетью, был беспощаден. Лицо у Лебедева сделалось не просто белым, оно даже попрозрачнело, постарело, генерал сейчас не был похож на себя. Губы у него дрожали.
За стенкой вагона раздался задавленный хлопок — кто-то выстрелил из пистолета, но Каппель даже головы не повернул на этот звук.
— Вы знаете, в каком положении находится Степная группа? Вообще, имеете представление, где точно сейчас она располагается? Можете показать на карте? Знаете, в чем нуждаются ваши офицеры и солдаты? Почему вы не делите с ними боевую страду, почему оторвались от группы?
Губы у Лебедева задрожали еще сильнее, на него жалко было смотреть.
А на Каппеля смотреть было страшно — лицо будто металлом налилось, глаза беспощадно посверкивали.
