Эти люди чужие в любой стае. Одиночество – их привилегия по праву рождения. Им неуютно в современном обществе; они полны вопросов, но ни одного конкретного ответа у них нет. Нomo quaerens, человек ищущий… Они ходят по жизни странными дорогами и иногда встречают себе подобных.
– Задание небольшое, но прошу подойти к нему внимательно. Постарайтесь использовать все времена, которые мы с вами прошли, ну, и максимум лексики. Итак, Une lettre `a un ami – письмо другу.
Здравствуй, дорогой Патрик!
Вот уже две недели длятся мои волшебные каникулы в Греции. Представь себе, я, наконец, нашла место, о котором раньше могла только мечтать. Это абсолютно богом забытая деревушка. Моя вилла – я сняла крохотный домик у берега – стоит обособленно. Когда-то разбитый вокруг нее сад давно запущен, так что со стороны единственной дороги, которая проходит в этой местности, дом совершенно невозможно заметить. Туристов в округе, разумеется, никаких нет. Из местных жителей я общаюсь только со старой гречанкой, которая готовит мне еду и убирает в доме. С виду настоящая ведьма, она молчалива и неслышна, как тень, к тому же ни слова не понимает по-французски, так что ее общество меня вполне устраивает. Готовит она незатейливо, но очень вкусно, и благодаря ей я обеспечена всем необходимым, в особенности же тишиной и одиночеством.
На прошлой неделе стояла страшная жара. Сейчас солнце уже не так обжигает, а ночью и вовсе прохладно. И море… море такое чистое и спокойное! От пляжа меня отделяют два пролета крутой железной лестницы. Вокруг нее склон зарос кустарником с забавными красными цветами, похожими на ершики для мытья детских бутылочек. Очень хорошо здесь усесться прямо на ступеньки и смотреть куда-нибудь, знаешь, в щель между морем и небом.
Я хожу купаться утром и вечером. Днем развлекаю себя написанием сентиментальных рассказов или просто сплю. Кровать в спальне стоит прямо около окна, и, хотя я целыми днями нахожусь на свежем воздухе, засыпать на ней – это особое наслаждение. Закрываешь глаза и чувствуешь, как море, почти осязаемой соленой густотой заползает к тебе в комнату, проникает в нос, в легкие.
Несмотря на все мои старания растянуть до предела каждый день отпуска, время все равно бежит быстро, и скоро мы снова увидимся. Как твои дела? Как тебе живется в Париже сейчас?
Обнимаю тебя, и до скорой встречи!
P.S. Иногда я пытаюсь представить тебя здесь, со мной. Как изменились бы тогда все эти дни, хотела бы я этого? Не обижайся, дорогой, но, наверное, нет, не в этот раз. Может, в следующий, когда-нибудь, наверное…
Еще раз пробегаю глазами текст на французском. Написала как-то одним махом и проверять ошибки совсем не хочется. Пусть будет, как есть. Кладу тетрадь поближе к лампе и фоткаю на телефон страницы письма. Теперь WhatsApp – «Bonjour, Assel! Voila mon devoir pour lundi» – прикрепить две картинки с текстом – отправить. Французский язык: понедельник, среда 18.30-20.00, стало быть, до послезавтра. Из окна кухни видны окна еще трех подъездов нашего дома, двор и кусочек неба. Закрываю тетрадь и убираю в стол. В комнате вдруг повисает отчетливый аромат цитрусовых, моря и каких-то неизвестных мне цветов.
Начать с того, что мать назвала его этим чудовищным именем – Максимилиан. Максимилиан Дюмулен – хуже мог быть только Эзра Дженнингс. Иисусе, она ведь любила Диккенса (или это из Твена?). Вычурное, слишком литературное, старомодное, нелепое. Но, ведь правда, не мы даем имена своим детям. Имя, как и душа, прилетает к мокрому комку плоти, только что обретшему Мир, и приклеивается на всю жизнь. И, по-хорошему, надо бы потом разобраться, почему ты получил именно этот номерок.
Итак, Максимилиан старался никогда не называть себя, ни устно, ни письменно иначе как Макс. Макс Дюмулен, с этим уже можно было как-то жить.
