— Ага, неудивительно. Она не верит, что я буду вести себя прилично, и уж тем более с тем, кто ей дорог. Я её не виню. Я не давал ей причин для доверия.
Он хмурится.
— Себ, это не…
Кто-то зовёт Рена по имени, заставляя его быстро повернуться. Это ребенок-фанат, ждущий его автографа, и Рен как плюшевый мишка, которым он и является, сразу берёт маркер и приседает на корточки, завязывая разговор. Другой ребенок тянет Криса за рукав и привлекает его внимание. Эти двое — ветераны команды, и их любят не просто так.
— Себ! — орёт Тайлер, заставляя меня развернуться к нему. — Ты должен встать на ролики.
Я показываю на ортопедическую шину.
— Не могу.
Он вздыхает, качая головой.
— Да брось, дружище. Было бы просто золото — холодный как лёд плохой мальчик катается от души под хиты 80-х.
— В следующем году, — говорю я ему, поразив себя не только тем, что даю это обещание, но и осознанием, что я говорю всерьёз.
— Ладно, — вздыхает он, затем поворачивается к Зигги. — Зигс. Ты присоединишься?
Зигс? У меня стискиваются челюсти.
Она улыбается и пожимает плечами.
— Да, конечно, — она без преамбул разворачивается и уходит. Тьерри Арно, заметивший её, поворачивается и трусцой догоняет, показывая в другой конец катка. Предположительно помогая ей получить пару роликов.
Лучше бы его помощь этим и ограничилась.
Я смотрю ей вслед. Арно держит руки при себе, а Зигги одёргивает подол шортиков своего комбинезона. Я не смотрю на её задницу, пока она идёт.
Ну, не слишком долго.
— Итак, — Тайлер хлопает по мне рукой. — Зигс. Разве она не лучшая?
Я загоняю себя в то знакомое, холодное, онемевшее место, на которое я полагаюсь, когда хочу держать своё дерьмо в узде, хотя опасно близок к тому, чтобы сорваться.
— Да. Она такая. Вы двое, похоже…
— Близки? — подсказывает он.
— Я собирался сказать «знакомы».
Он широко улыбается.
— О, мы гораздо больше, чем знакомы.
Бл*дь, я придушу его. Зигги сказала бы мне, если бы она была с Тайлером Мудоклоуном Джонсоном, ведь так?
— Мы знакомы много лет, — объясняет Тайлер, кивая кому-то проходившему мимо и пожимая руку, после чего поворачивается обратно ко мне. — Пытаюсь вспомнить, когда я впервые познакомился с Зигс? Наверное, с тех пор, как она присоединилась к… ой! — он сердито смотрит на нашего товарища по команде Энди, который встал позади него и вынес какое-то болезненное предупреждение, судя по тому, как Тайлер трёт свою руку.
— Полегче, Джонсон, — бормочет Энди, многозначительно приподнимая брови и глядя в мою сторону. — Он не в…
— Наименее-секретном секретном Шекспировском Клубе, который только существовал на свете? — подсказываю я.
— Шшшш! — шипят они оба.
— Упс, — бесстрастно отвечаю я. — Я сказал это вслух.
Энди и Тайлер настороженно смотрят на меня, нехарактерно притихнув, учитывая, что эти дураки никогда не затыкаются.
— Ты… знаешь о клубе? — спрашивает Энди наконец.
— Надо сказать честно, если вы реально пытались сохранить его в секрете, то проделывали дерьмовую работу.
Тайлер стонет, драматично вскинув кулаки.
—
— «Троил и Крессида»? — я морщусь. — Эта пьеса такая угнетающая.
Их челюсти синхронно отвисают, лица окрашиваются шоком.
— Ты реально разбираешься в Шекспире? — спрашивает Тайлер.
Я не должен оскорбляться. Я определённо не старался поделиться чем-либо с этими ребятами. У них нет причин знать, почему я знаком с Бардом лучше, чем хотел бы. Но из-за гнетущего отчима, помешавшегося на идее сломать мою «упрямую волю», я проводил субботы под его авторитарным надзором, читая классику, начиная с древней философии, Шекспира, эссе эпохи просвещения, готические романы, писателей ХХ века вроде Уитмена, Капоте и Хэмингуэя, которые слишком серьёзно к себе относились, чёрт возьми. Мне давали задание прочитать их, написать о них, а потом я получал основательные выговоры, потому что я вечно умудрялся оказываться неправым. Ничто не было достаточно хорошим для Эдварда. Согласно ему, я был тупым, безграмотным, ленивым, непослушным.
