На гимнастику мама ее привела в четыре года. Сначала отдала на спортивную, Янка даже какие–то соревнования там выиграла (хоть и была, кажется, самой маленькой среди участников). Помнит лишь, как одним махом пробежала по чудовищно высокому бревну, а потом долго висела на брусьях, делая «уголок». Незнакомые взрослые со здоровенными секундомерами столпились вокруг и ждали, когда же девчушка не выдержит и упадет, но Яна держалась до последнего, хоть и нестерпимо, до судорог, болели и отнимались руки… В награду за свое невиданное мужество получила почетную грамоту (мама еще долго ей хвалилась перед всякими залетными знакомыми) и белобрысую куклу Сашку, похожую на Буратино, со складными руками и ногами. (Все подружки в детсаду обзавидовались, ходили следом хвостом и упрашивали дать «подержать». Особенно Галька канючила, она в этом деле спец… Вот ведь, на заре туманной юности — а настолько врезалось в память!)
Что и говорить, мама была полна самых радужных надежд, но всего через год Яну с этой спортивной гимнастики «поперли». Тренер заявила, что у девочки слишком хрупкие, тонкие в кости руки — а вдруг надломятся, когда будет делать стойку?.. «Я не хочу потом за нее отвечать!» — это Яна помнит превосходно, и еще ярче — впервые в жизни чувство предательства с миндально–горьким привкусом, как от раскушенной вишневой косточки. Совсем недавно все в один голос уверяли, что она такая многообещающая, везде ей прямая дорога, а теперь бац — и за бортом, никому не нужна…
Зато матушка, как всегда, не растерялась и определила ее на художественную гимнастику в том же самом спортивном клубе «Динамо», что неподалеку от дома. Там сразу пошло на лад, Янка была довольна, бегала почти каждый день после школы. (Разве что тренера слегонца побаивалась, дама попалась крутого характера: такой бы спецназовцев тренировать, а не субтильных девчонок!) Но только полгода назад всё самым неожиданным образом оборвалось, точно отрезало. Яна никому об этом не рассказывала, да и вряд ли бы кто понял… Покрутили бы пальцем у виска, как Галькин Андрэ: дескать, «лечиться, лечиться и лечиться!» Но что–то в тот раз произошло, ранней весной на городских соревнованиях, и поставило на маминых спортивных надеждах жирную окончательную точку…
Янка разминалась, пристроившись в углу в плотно забитом гимнастками маленьком зале. Вот–вот намечался ее выход: после долгих мучительных колебаний она остановилась–таки на упражнении с лентой. За номер без предметов была полностью спокойна (техника у нее хорошая, справится), а вот лента — это серьезней, здесь нужна полная концентрация… Только настроилась на рабочий лад, как подскочила та самая мужеподобная тренерша Лариса Павловна и принялась давать последние наставления — главное, что вовремя:
— Только смотри, не растягивай! В темпе, с выражением, с улыбкой… Запомни: нам надо первое место!
Сердясь, что ее отвлекают, Яна не удержалась, брякнула на автопилоте:
— А если не первое? Что тогда, застрелиться?
— Я не поняла, что это за настрой? Думаешь, я просто так тебя столько лет тренировала? Вот сегодня мы и посмотрим, на что ты способна! Серьезных противников здесь нет, одна мелочовка…
Лариса Павловна еще долго и упоенно о чем–то разлагольствовала — про момент истины или что–то в этом роде, — но Яна уже не слушала, настроение упало ниже абсолютного нуля: «Ей до меня никакого дела нет, главное — чтоб место заняла! А как я живу, что меня волнует — ей это всё до лампочки…»
Звучало, конечно, глупее некуда, Янка и сама отлично понимала: ну действительно, какое тренерше до нее дело?.. А потому решила выложиться на полную, пускай даже просто для себя — да ну их всех с этим местом к соответствующей бабушке!
Начало прошло удачно: лента, казалось, была продолжением руки, сама взлетала и приземлялась точно там, куда ее мысленно посылали. Но тут взгляд случайно упал на Ларису Павловну в дверях громадного полупустого зала: та делала непонятные судорожные движения руками, сжимая что–то в воздухе, словно невидимую гармошку. Пухлые ладони мелькали туда–сюда, как в сурдопереводе на канале новостей, затем короткий наманикюренный палец выразительно постучал по циферблату наручных часов. «Не растягивай!» — услышала Яна где–то внутри. Лента внезапно обрела независимость и упала совсем в другую сторону, а судьи всё смотрели и смотрели неумолимыми глазами, и время растянулось до бесконечности…
