Девушка вдруг осознала, что впервые любуется мужским телом. Именно любуется так, как это делают мужчины. Они пялятся на женскую грудь, представляют, как будут шлепать по круглой попке. И вот она сейчас также сидела и представляла, как будет снова и снова гладить его по спине, залезет рукой ему в трусы и погладит зад, а потом…
— Я еще купил твой любимый сыр.
Рома обернулся в тот момент, когда Дарина, закусив губу, смотрела на его ягодицы.
— Ты чего?
— А? Что? Я прослушала.
Рома поставил сыр в холодильник и подошел к ней.
— Что с тобой происходит? Ты стала такой… страстной…
Дарина захихикала.
— Нет, я не то хотел сказать. Ты и раньше такой была, конечно, но сейчас ты сама проявляешь инициативу.
Он присел на корточки возле нее.
Широкие плечи, мускулистые руки — именно такое тело описывают в любовных романах. Ее взгляд поднялся выше. Легкая щетинка, шея — все это сводило с ума. И этот парень ее? Он с ней? Он точно ничего не перепутал?
— То, что я тебе сказал… в ванной, — неуверенно начал он. — Это правда.
Дарине вдруг стало тяжело дышать. Он снова признается в любви? Ей? Он ее любит? Может, это просто кажется, потому что ему двадцать?
— И я знаю, ты скажешь, что это все несерьезно, по-детски, — продолжил он после пары секунд молчания.
Он точно читает мысли!
— Но это так. Я чувствую к тебе то, что никогда ни к кому не чувствовал. Я не просто хочу заниматься с тобой сексом, ходить в кино и есть пиццу. Я хочу, чтобы мы были с тобой вместе. Чтобы мы жили вместе, планировали будущее, совместных отдых, а потом… нет, конечно, не сейчас, а потом… мы поженимся и создадим семью.
Было видно, что Роме очень тяжело даются слова. Он немного смущался, но все равно сохранял образ взрослого мужчины, который обдумывает слова, а не произносит их на эмоциях.
— Я люблю тебя. По-настоящему.
Дарина закрыла лицо руками. Она пыталась сдержать слезы, но не смогла. Открыв глаза, она увидела растерянное лицо Ромы.
— Ты не обязана отвечать тем же, если не…
— Я люблю тебя. Очень люблю. И я безумно боюсь тебя потерять.
Она кинулась ему на шею и обняла так крепко, что он чуть не упал на спину.
— Это здорово! Я счастлив! — воскликнул он и зарылся лицом в ее шею.
— Но я боюсь, — честно призналась она.
— Чего?
— Что это закончится. И я не знаю, как смогу пережить это, — еле слышно ответила она.
— Глупая, не надо об этом думать. Ничего не закончится, я всегда буду с тобой.
***
Андрей зашел в квартиру и, не снимая обуви, рухнул на диван в зале. Он дождался, когда свет в окнах погаснет, и только потом вернулся домой. Ему совсем не хотелось пересекаться с дочкой и сестрой. А если и Рома дома, то вовсе лучше остаться в машине.
Он повернулся на спину и посмотрел в потолок. К чему ведет его жизнь? Что он получит в итоге? Какой смысл вообще жить?
Нет, он не думал о суициде. У него дети, которых надо на ноги поставить, сестра, которая является его семьей. Но что имеет именно он? Что есть у него? Работа — да. Он не из тех, кто ждет пятницы, чтобы наконец отдохнуть. Ему нравится его работа. Дети — да. Семья — да. Но еще есть пустота внутри. Огромная, черная дыра, которая засасывает его по ночам, когда он ложится в такую же пустую и черную постель. И эта пустота отдается болью. А как от нее избавиться?
Когда-то этой пустоты не было. У него была Оксана. И пусть он никогда не чувствовал той прекрасной любви, которую показывают в фильмах, которые так любила его жена, но какое-то время он был счастлив. Или хотя бы думал, что счастлив. По крайней мере, не было этой дыры.
А что сейчас? Пустота его поглощает изнутри. Она уже добралась до мозга, а это уже последняя стадия.
— Ты так поздно сегодня, — прошептала Таня, выходящая из своей комнаты.
— Работы много было.
— Ты голоден?
Андрей повернулся спиной к сестре.
— Какие-то проблемы на работе?
Он не собирался говорить с сестрой. Единственное, что он хотел — остаться одному.
— Андрей, давай поговорим.
— Давай ты пойдешь спать.
— Я спала.
— Вот и иди, — зарычал Андрей через подушку.
Но Таня не уходила. Наоборот, она села на диван у него в ногах.
— Ты не уйдешь?
— Нет, пока ты не ответишь, какого черта ты себя ведешь как дерьмо.
Андрей повернулся к ней и лег на спину.
— Я напал на девушку своего сына.
По лицу Тани он понял, что она точно не ожидала такого откровения.
— Ну, что? Легче стало? Теперь иди спать.
— Андрей, что ты несешь? В каком смысле напал?
— В прямом. Набросился на нее и поцеловал.
Таня открыла рот, но закрыла. Но со второй попытки все же задавала вопрос:
— Только… поцеловал?
— Да, я все же не ублюдок конченный. Насиловать ее не стал.
Сестра нервно теребила край подушки.
— Андрей, а почему это произошло?
— Ты издеваешься? — он резко сел на диване и схватился за голову. — Я не хочу это обсуждать. Иди спать.
— Я тебя не узнаю… Что с тобой? Почему ты ведешь себя как животное? Мой брат ни за что бы не напал на бедную девочку!
— Бедной девочке почти тридцать лет! А она трахается с двадцатилетним малолеткой! Это тебя не смущает?
— Это не наше дело!
— Так и моя жизнь — не твое дело!
