— Это не может быть хуже, чем получить минет от Джилл, не так ли?
Он держит меня за руку.
— Подожди, Мила. Просто послушай.
Он в упор смотрит на меня.
Я отвечаю тем же.
Он вздыхает.
Я жду.
— Да? — говорю я и слышу волнение в своем голосе. Я сглатываю. Он опускает голову, потом возвращает взгляд ко мне.
— Я думаю, что мы, вроде бы, создали сейчас что-то хорошее, и я не хочу портить это, начав со лжи.
Теперь я запуталась. Ложь? Он уже лгал мне?
Как будто слыша мои мысли, Пакс качает головой.
— Я еще не лгал тебе, — объясняет он. — Но, если я не скажу тебе, что сделал вчера вечером, то ты не поймешь, что я за человек. И это было бы самой большой ложью из всех.
— Что ты за человек? — шепчу я. — Ты хотел воспользоваться мной прошлой ночью? — Утренний ветерок колышет мои волосы, направляя их мне в лицо, и я с нетерпением засовываю их за уши. Мне нужно услышать это, даже если это ужасно.
Теперь Пакс сомневается. Из-за выражения на его лице, на мое сердце падает железный груз, потому что я знаю, что все, что он мне скажет, будет неприятно. Может быть, это была плохая идея. Но я должна знать. Я хочу отступить, но не поддаюсь искушению и твердо засовываю ноги в песок.
Пакс ловит мой взгляд и, тяжело вздыхая, поднимает подбородок.
— Я такой человек, который злится, а затем остывает и делает тупое дерьмо, чтобы попытаться блокировать гнев. Или боль. Я не имею дело со здоровыми вещами. Я имею дело с дерьмовыми вещами. Такими, как наркотики или женщины. Или виски. Вчера вечером я выбрал виски и женщину. Хотя этой женщиной была не ты. Я не хотел пользоваться тобой прошлой ночью.
Он смотрит на меня, и дыхание застревает у меня в горле. Такое ощущение, как будто он пнул меня в живот. Весь вчерашний день я ругала себя, а он с кем-то спал? Прошлой ночью я была в его постели, а ему, видимо, хватило той шлюхи.
Я ошеломлена и поэтому делаю единственное, что любая, уважающая себя женщина, сделает в этой ситуации.
Я ухожу.
— Я ухожу отсюда, — бормочу я.
Одна нога впереди другой, я ступаю по пляжу, мои ноги погружаются в песок. Мое сердце тоже тонет все больше и больше, с каждым шагом, и я сосредотачиваюсь на песке, стараясь не обращать внимания на пронзительную боль, исходящую из моего сердца. Я знаю, что нелогично расстраиваться тому, что он не пытался воспользоваться мной. Но в данных обстоятельствах это немного обидно. И это не было бы изнасилованием, потому что я хочу его.
И именно поэтому эта ситуация так противна.
— Мила, подожди! — зовет меня Пакс. Я слышу его шаги прямо за собой, и останавливаюсь, когда он хватает меня за руку. — Пожалуйста, подожди. Мне нужно кое-что объяснить. И потом, если ты не поменяешь своего решения, можешь уйти.
Я медленно поворачиваюсь, глядя ему в лицо. Мой рот плотно закрыт. Я киваю.
— Я могла уйти прямо сейчас, если бы захотела. Мне не нужно твое разрешение. Но я послушаю, что ты хочешь сказать.
Его губы дергаются, как будто он находит мое маленькое шоу независимости смешным. Я не вижу юмора. Губы сжимаю вместе, руки кладу на бедра и жду.
Похоже, Пакс пытается сдержать свой смех.
— Ну, конечно, ты можешь уйти прямо сейчас. Но ты должна будешь идти пешком, если не хочешь ждать, пока я тебя отвезу. Твой автомобиль по-прежнему в баре.
Почувствовав, что мое лицо краснеет, я начинаю злиться. Сейчас я в его власти.
Он смотрит на меня. Все следы веселья ушли с его лица.
— Мне нужно тебе что-то сказать, — говорит он терпеливо. — Можешь ли ты вернуться и сесть?
Я смотрю на пляжные кресла, на которых он, по-видимому, провел ночь и снова киваю, следуя за ним обратно. Я сажусь в одно кресло и вместо того, чтобы сесть на другое рядом со мной, он садится на мое кресло, рядом с моей ногой.
Я жду.
Спустя какое-то время, он начинает говорить:
— Я никогда и ни с кем не говорил об этом, так что трудно понять, с чего начать, — говорит он мне с кривой улыбкой. — Потерпи немного, ладно?
Я еще раз киваю и тихо жду.
— Я облажался, — говорит он прямо, и я не могу не улыбнуться.
— Ну, это один из способов, чтобы начать, — говорю я ему. Он тоже улыбается, но это грустная улыбка, и мое сердце покалывает от боли.
— Я знаю. Но хочу быть абсолютно честен с тобой. Я серьезно облажался. У меня никогда не было серьезных отношений. Все, что у меня когда-либо было — это шлюхи, прости за термин. Я, правда, не знаю, как быть в реальных отношениях с нормальной женщиной. Вчера, когда ты сказала, что «мы» плохая идея, мне было больно. Я не привык к отказу. И тогда я поехал в Чикаго из-за некоторых дел с моим отцом. Это был просто дерьмовый день. Я остановился у небольшого бара в городе, и занялся сексом с женщиной. Я всегда так делаю. Блокирую какую-либо боль или гнев наркотиками и женщинами.
Он замолкает.
Я, онемев, смотрю на него.
— Ты даже не знаешь ее? — спрашиваю я шепотом.
Пакс качает головой.
