Вхожу в лифт, набираю на сенсорной панели код доступа в неприступную крепость. Движения мои ленивые и не свойственно медленные, всё как в густом тумане. Я словно потерянный подпираю холодную стенку лифта. Бороться – значит всё ещё жить. Жизнь соткана из постоянной борьбы у кого-то за место под солнцем, а кто-то, как и я борется с обуявшей тело усталостью. Створки закрываются, и я прикрываю отяжелевшие веки. Чувствую, что тело не хочет подавать признаков жизнедеятельности. На краткий миг, хочется ощутить себя маленьким мальчиком и свернуться калачиком на коленках у матери. А она, как и прежде проведёт своей рукой по волосам, заставляя успокоиться и позабыть все причуды минувшего дня. Но я уже не маленький мальчик и допустить даже малейшую слабину не могу. Дети вырастают и должны справляться со своими проблемами самостоятельно и не важно, какой масштаб поражения.
Усталость – это единственный фактор, который может свалить меня на повал. И сейчас именно тот случай. Уставший и не на шутку изнеможенный человек, хочет только одного – покоя. Сон обычный сон, желательно в объятиях любимой женщины. Вот от чего бы я сейчас не отказался… Но по волею случая мне приходится всё ещё изображать из себя «живчика», коем я сейчас не являюсь. Первое что я вижу после того, как вхожу в холл это озабоченный лицо Люка.
Комичная ситуация – взрослый мужчина, собранный в любой ситуации стал похож на мою сестру – на мою младшую сестру. Так как о другой я ещё ничего не знал и прямо сказать силы меня покидали так же стремительно, как и желание во что-то вникать. Да я обеспокоен всей этой ситуацией, но мой организм на отрез отказывается делать хотя бы поползновения в сторону Фиби, а разбираться в её «проблемах» и подавно.
Прежде чем задать вопросы Люку. Я вынужден ответить на входящий звонок. Конечно же, это – Джейн, да и кто мог позвонить в такое время? Раньше я бы подумал, что это Кира, но и она сегодня явно не в духе и надеяться на её звонок не приходилось. «Не уже ли все женщины мира устроили мне бойкот?» Соврать сестре легче лёгкого, она ещё мала и верит почти каждому моему слову. Успокоив и пожелав сладких снов, я отключился. Надо же всего одна фраза и сестра утихомирила свой пыл, а я ведь даже не старался! Всего-то лишь сказал, что всё хорошо и Фиби мирно спит в своей бывшей комнате…
Всё это время, что я разговаривал по телефону, Люк не сводил с меня тяжёлого взгляда. Надо заметить, я не удостоил его и жестом, он как-то сам понял, что его участие мне понадобиться. Люблю сообразительных, очень люблю!
– Где она? – устало, произношу я
На ходу, снимая с руки часы, которые словно пудовый мешок тянут меня на дно. А так хочется отвязаться от оков бренной плоти… Звук соприкосновения металла и стекла заполняет тишину. И всё бы хорошо, если не обязательства. Ощущения такое, что я, школьник которого забросили в стан врага и моя цель выманить как больше информации, но загвоздка в том, что я ещё «школьник» и соответственно всех тонкостей не знаю.
– В гостиной. – Так же тихо произносит Люк.
Я перевожу усталый взгляд на Люка. Проходит порядком двадцати секунд, пока я собираюсь с силами, чтобы что-то вразумительное выразить. О замысловатых оборотах не шло и речи, сейчас я катастрофически устал… Дай бог дались бы односложные предложения. Чувствую себя беспомощной касаткой выброшенной на берег. Всё ещё барахтаюсь, пытаюсь спастись, но осознаю всю безысходность ситуации…
– Иди, на сегодня я тебя освобождаю. – заминка. – Нам нужно уединение. – Сам не знаю для чего добавил последнюю фразу, может быть из-за того, что Люк через, чур, внимательно отслеживает каждое моё движение, хотя я стараюсь даже не вдыхать без особой надобности, слишком устал.
Секундное замешательство, я устало облокачиваюсь о стену, при этом стараюсь переместить весь вес на неё, но законы физики не позволяют мне воплотить своё мимолётное желание. А секъюрити с явным непониманием смотрит на меня, пока я силюсь, чтобы не прикрыть глаза и окончательно не провалиться в сон. Готов поспорить, что он единственный человек, который видит меня в таком состоянии. Да нет! У меня же есть ещё жена! Страшно даже вспоминать, а говорить в слух и подавно. Однажды моя супруга, вошедшая в раж, довела меня не только до оргазма, но и до изнеможения. Ощущения практически идентичны, но в тот момент было весьма и весьма приятно это, пожалуй, единственное отличие. Не каждый раз подвергаешься домашнему насилию, да ещё до потери пульса! Так что мне явно будет, что вспомнить в старости…
– Но… Крис…
По интонации в голосе понимаю, что он говорит про отца, поэтому безжалостно перебиваю. Влияние моего родителя сейчас не должно просочиться в наш хрупкий мир, здесь и сейчас нахожусь я и, следовательно, он должен подчиняться мне! Беспрекословно!
– Мне повторить ещё раз? – я приподнимаю бровь, кажется это последнее движение, которое мне удастся сделать без особого ущерба для здоровья.
