Их жизнь вошла в какой-то ритм. О музыке не было и речи. Тодор был раздражён "её погремушкой" Осенью стала давать уроки в музыкальной школе. Вскоре она забеременела. Это спасло её от поездки в деревню. Запахи деревни, животные, к которым она не привыкла, пугали её до смерти. Каждая поездка беспокоила её так сильно, что её начинало тошнить ещё в машине.
Родила сына и назвал его Александром. Свекровь Армена хвасталась, что он взял её имя. Только Фанни знала, что это имя её отца.
Александр рос здоровым ребёнком. Но… и ему не нравилась деревня. Это злило Тодора и её свекровь.
Александр пошёл в школу. Был первым в классе, и у него уже была причина не ехать в деревню. Так же, как сегодня. Он был на олимпиаде по математике. Она хотела быть с ним, наслаждаться его успехом. Но знала, что это не имеет смысла. Послушно сидела в машине. Они еще не сошли с машины, и со злорадствующей улыбкой, свекровь приказала ей очистить сарай. Взяла лопату молча.
Тяжёлая тележка срывала ей руки. С усилием она обернула её на кучу навоза. Запахи вызвали очередной спазм. На этот раз она не успела проглотить. Скорчилась, упала на колени, и её вырвало. Она опёрлась на обе руки и беспомощно склонила голову. Хорошо, что навоз был в дальнем конце двора, а то, наверняка, получила бы очередную пощечину или её опять бы оскорбили за слабость.
– Иди сюда, невеста. Иди сюда, посмотрю на тебя… Армена тебя, по-моему, прячет…
Фанни оглянулась в ужасе. Никого не видела.
– Иди сюда…иди…
В соседнем дворе, за кустом, служившим оградой, что-то пошевелилось. Одетая в черное, горбатая старуха сделала несколько шагов, села на спиленное бревно в тени под сливовым деревом и помахала рукой.
– Иди сюда!
Фанни встала и неохотно подошла. Она была замужем уже десять лет. Впервые увидела кого-то в соседнем дворе. Впервые увидела старуху.
– Иди сюда. Присядь, а то как вижу, упадёшь… Армена тебя, по-моему, прячет… – осмотрела её и довольно воскликнула – Так, ты красотка. Только худенькая. Очень худенькая. – похлопала по бревну рядом с собой – Садись.
Её ноги уже дрожали от слабости. Прислонилась к нагретому солнцем дереву.
Старуха не переставала осматривать её. Она всё больше и больше хмурилась. Фани неловко зашевелилась.
– Сиди! – взяла её холодную руку и задержала в своих грубых ладонях. – Значит так… – посмотрела на неё потускневшими, полуслепыми глазами, и голос её дрожал от сочувствия – Эх, девочка… Девочка…Ты белого дня не видела… Я знаю их, наверное, они тебя сильно изводят…
Сжала до боли её руки. Её костлявое тело раскачивалось взад и вперёд. Слова то и дело выходили из её беззубого рта с перерывами.
– Ты не сердись на свою мать и своего отца… Они сейчас тут – вокруг тебя…крутятся вокруг тебя… Оберегают тебя, но не могут помочь… Очень тебя любили, но их прокляла её мать…Сильно их прокляла… Не легка твоя жизнь, моя девочка, не буду тебе врать. Не буду тебе врать, что будет легче…
Она с трудом понимала, что говорила старуха. Слова сталкивались с мыслями и в глубине души теряли смысл. Она была растерянным ребенком, ожидающим, когда мама и папа сдержат своё обещание – вернутся… Ночь за ночью она засыпала, ожидая, что они сдержат свое обещание. Она просыпалась утром с таким же мучительным ожиданием.
День за днём!
День за днём.
День за днём…
Маленькая девочка!
Сердитая!
Смущённая!
Непонимающая…
В конце концов перестала ждать.
…Сильно их прокляла…
Насколько нужно быть несчастным и злым, чтобы проклять своего ребёнка? Пожелать ему смерти?
Она вспомнила женщину, которая стояла у двери, не глядя на ребёнка. Вспомнила её слова.
„Я не хочу, чтобы вы беспокоили нас – говорила она – Моя дочь мёртва для нас с тех пор, как сбежала с этим подонком! Не беспокойте нас больше! Ребёнок? Кто хочет, пусть заботиться о нём. Меня не волнует! Не интересует!”
Грустно! Грустно! Грустно…
– Не буду врать, что будет легче… Я только скажу – твои дети будут жить хорошо. – Старуха остановилась. Она молчала. Вздохнула и продолжила с ушибом – И им будет тяжело, но справятся. Они оба справятся – она отпустила руки и положила их на её живот – У тебя будет маленькая девочка. Твои дети будут жить хорошо, – уверенно повторила она. Наклонилась к Фанни. Её тон изменился. Говорила она властно, почти угрожающе – Помни! Отправь своего мальчика в лесную школу! Лес его спасёт! Лес… Научи девчонку своему ремеслу. И когда она решит уйти – не останавливай её! Радуйся за неё… Твои дети спасутся, если уедут отсюда далеко… Далеко… Не останавливай их.
Фанни слушала.
Она слышала слова. Она понимала их.
Всю жизнь её ждёт горе.
И только одна надежда – спасти своих детей…
Она не плакала о своих родителях. Не оплакивала их. Никогда.
Её сердце переполнилось горем. По её лицу текли слёзы.
Она плакала тихо, молча.
Оплакивала своих молодых, прекрасных родителей. Оплакивала маленкого, отвергнутого ребёнка.
Оплакивала себя…
Старушка обняла её. Погладила по волосом и тихонько приказала.
– Плачь… Плачь… Плачь девочка… Плачь, дитя…
– Фанни-ий! Где ты? – Грубый голос вырвал её из чара, созданный старухой. Она вскочила, дрожа. Сделала шаг, но старуха удержала её.
– Армяна!
