- Ты хорошо его знаешь?
- Многие факты из его жизни, нет. Но знаю, как любит над чем-нибудь поэкспериментировать. Знаю, что любит гулять, пешком или верхом. Знаю, как любит подремать сидя в кресле перед камином.
Магистр задумался. Мы остановились на улице посреди парка.
- Кто он для тебя?
Правду я сказать боюсь. И вот, что ответить? Парни, сказали, что он ревнует? Раздевает взглядом? Но, они не сказали, влюблен ли он в меня. С одной стороны, ответ может его ранить, если он влюблен, а с другой стороны ответ может его отрезвить от мимолетной страсти.
- Я его очень люблю.
Магистр, дернулся, выпустил мою руку и пошел в совершенно другом направлении.
Так, кажется, он влюбился. Надо поговорить с папой до того как это сделает магистр. А то ведь наговорят друг другу всякого.
Не знаю почему, но губы растянулись в счастливой улыбке.
В кармане заорал телефон.
- Да, пап?
- Малыш, мы прилетели. Я где-то минут через пятнадцать буду подходить к воротам. Встретишь меня там?
- Да, встречу. Пап, а где дети?
- В безопасности. У моего давнего друга. Дроу, он мой должник крови. Обязан мне жизнью, причем не только своей. Так что о детях не волнуйся.
- Ладно, вытрясу всю информацию, по прибытию. Буду ждать у входа.
Я направилась к центральным воротам.
ГЛАВА 12. РАЗГОВОРЫ, СТРАХ, ОЖИДАНИЕ И НЕОЖИДАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ.
У ворот я простояла около трех минут. Недалеко от ворот остановилась карета, и из нее вылез папа.
Быстрым шагом он преодолел расстояние, и уже я стою и крепко обнимаю самого дорогого мужчину на свете.
- Господи! Папочка, ты так меня напугал! - хнычу я. Слезы льются как из ручья, и вскоре папина рубашка стального цвета мокнет от моей истерики. На меня накатило полное осознание. Мои дети! Мой Глеб, мой Ян, и моя малышка Маргаритка, могли погибнуть! Мой папа бы тоже погиб!
- Все- все, маленькая моя. Не плачь, сейчас все равно меня убивать будешь.
Чего?
- Я около недели назад, почувствовал некоторую вспышку магии. Нехорошей. У меня всегда были готовы планы по быстрому сваливанию из дома на случай опасности. Когда, ты позвонила, я с детьми уже был в гостях у своего друга, и договаривался о безопасности детей.
- ЧТОООО?
Какой-то день сегодня странный. Сначала меня догоняли, теперь я догоняю, а папа бежит в сторону главного корпуса, наверное, хочет спрятаться от меня за спинами Фефнира и Дамира.
Ну, держись гад!
Пока я догоняла папу, злость на папино молчание окончательно смешалось с пережитым страхом и отчаяньем. Проще говоря, я вконец взбесилась.
Дорога до кабинета директора оказалась на удивление короткой.
Сначала папа, а потом, я влетели в приоткрытую Дамиром дверь.
Магистр Черт, по всей видимости, собирался войти в кабинет, и уже приоткрыл дверь, когда откуда не возьмись появился его старый друг, и влетел в кабинет, а за ним, отставая на несколько шагов влетела разъяренная студентка.
- Ах, знал! - в князя полетела увесистая ваза, стоявшая справа от двери.
- Соня... - попытался возразить папа.
- Ах, спрятал! - Папа спрятался за спинку директорского стула. Сам Фефнир, закрыл голову руками и не издавал никаких звуков.
В папу летели все предметы, что только можно было взять в руки.
Множество книг, чернильница, какие-то папки, два стула...
Быстро, перемещаясь, мы с папой описали круг по кабинету. Он уворачивался и вякал, что был не прав, что искренне раскаивается, что подобного не повториться и прочее.
Когда под руками ничего больше не осталось. Я вздохнула.
- Выходи, гад.
- Соня, малышка... - начал папа.
- Вылезай зараза из-под стола! Дома договорим! - Опять вскипела я.
Папа вылез. Мордочка виноватая. Глаза как у побитого бездомного пса.
- Кстати, что на счет дома?
- Все в полном порядке. Купол безопасности и непроникновения замешан на моей крови, так, что никто взломать не сможет. Я уверен. - Папа довольно улыбнулся, стряхнул с брюк не видимую пыль.
Тут из директорского кресла раздался голос Фефнира.
- Теперь я до одури боюсь землянок из России. У меня у университете их теперь две! А что будет если они поссорятся? Ох, Великая Проматерь, защити и спаси!
Мы с папой оглянулись. Мдааа... картинка! Разрушено было ВСЕ! Вазой, которую, я схватила у входа, я разбила огромное зеркало. Одним из стульев было выбито окно. Вынутые из стеллажей книги волялись повсюду. Пятна чернил, то тут то там поблескивали черными лужицами.
Упс.
- Ёёё... - протянул папа, оглядев безобразие. - Мда, Сонька, привыкли мы дома так бурно ссориться. А мы же не дома. Он убирать не будет.
- А жаль. Правда?
- Да. Пошли в столовую, у меня со вчерашней ночи и маковой росинки во рту не было.
- Можно подумать, что двумя росинками ты бы насытился.
- Неа! - Папа был, доволен. Гроза, то есть я в плохом настроении, уже миновала. Значит пора подкрепиться. - Знаешь, милая, я хочу жареных грибочков с картошечкой, а еще селедочки и рюмочку. Можно еще огурчик, обязательно черный хлебушек и...
- Рюмочку успокоительного мне, а тебе, зараза моя любимая, только стакан молока!
- Жестокая, - начал было папа, но заметив мой хмурый взгляд исправился - но справедливая.
Улыбнулся. Мы в обнимку стали выходить из кабинета.
