Малыша надо было немедленно накормить, но я знала, что молоко у нас появится только вечером, когда мы сходим к соседке. А котенку хотелось есть сейчас — поняв, что попал-таки к людям, он после выражения благодарности потребовал пищи.
Ближе всех из владельцев коров жила тетя Маша, и к ней я кинулась в первую очередь.
Она сидела на крыльце и — какая удача! — переливала молоко из ведра в банки. Лежавшая в пыли Дамка поднялась мне навстречу и пошла, подметая брюхом землю и повиливая хвостом, но мне было не до нее.
— Тетя Маша! — позвала я еще издалека. — У вас молочка лишнего нет?
Она оторвалась от своего занятия:
— Вообще-то нет. А тебе много надо?
— Для котенка, — ответила я, показывая найденыша.
— Фу, какой тощий и грязный, — немедленно вынесла свое заключение тетя Маша. — На что он тебе?
— Жалко. Правда, нет молока?
У меня, наверное, вид был еще более жалкий, чем у котенка, потому что тетя Маша смягчилась:
— Немножко отолью.
Она нашла баночку, плеснула туда пару стаканов молока и вручила мне. Едва успев поблагодарить, я бросилась обратно.
— Смотрите, кого я нашла! — с порога завопила я.
Тетя, как ни странно, не удивилась — в этом доме если кто и недолюбливал кошек, то никак не она. Взяв котенка, она осмотрела его.
— Сколько блох! Его надо немедленно вымыть!
Уж, кажется, всем известно, что кошки боятся воды. Собаки идут в воду охотно, но кошки — никогда и ни за что. Когда-то много лет назад у нас дома жил кот, и когда наступала пора его мыть, сия несложная процедура превращалась в побоище, из которого мой отец выходил поцарапанным, а кот — мокрым, но непобежденным.
И сейчас я ждала душераздирающего кошачьего писка, крошечных коготков, впивающихся во что попало, лишь бы спастись, и огромных глаз, в которых застыл ужас. Но случилось невероятное — котенку купаться понравилось!
Он даже не думал сопротивляться, когда тетя положила его на ладонь и поднесла под струю теплой воды. Повесив лапки и хвостик, он, расслабившись, лежал у нее на руке и только что не мурлыкал, пока его намыливали хозяйственным мылом и потом смывали под душем грязь и блох. Чихнул и закапризничал он лишь однажды — когда ему в нос попала вода. А высушенный, он оказался солнечно-оранжевого цвета с лимонно-желтыми полосками.
Наевшись, котенок, пока еще не получивший имени, отправился с деловым видом изучать новое жилище. Я ходила за ним хвостиком, дабы удостовериться, что он не залезет куда-нибудь, откуда его придется доставать. Но малыш недолго бродил по дому и скоро задремал, свернувшись калачиком в уголке. Он еще не привык к комнатам и словно предчувствовал, что долго тут не задержится. Я же оставила его в покое и отправилась на двор.
Там тетя кормила только что пришедшего в гости Тузика. Огромный, тощий, нескладный пес жадно хлебал из кастрюльки суп. Булька вертелась рядом, но она была сыта и не лезла носом в чужую еду. Мы с тетей стояли и смотрели на гончака: я — потому что не могла оторваться, а тетя — потому что ей нужно было унести потом кастрюлю и вымыть ее.
И вдруг она тронула меня за локоть:
— Смотри! Смотри, только тихо!
Я увидела и затаила дыхание — между лапами отчаянного кошкодава Тузика, крадучись, пробирался наш рыжий котенок. Он переставлял лапки так осторожно, что никто из собак не заметил его появления. На мордочке его светилось наивное и живое любопытство: что там делает это большое существо? Подобравшись совсем близко, он вытянул шейку и заглянул в кастрюлю…
И тут Тузик его заметил. То ли он уловил движение рядом с собой, то ли большие уши котенка защекотали ему морду, но он перестал жевать и поднял голову, отступив на шаг. В глазах его отразилось почти человеческое изумление — кошки всегда удирали без оглядки при одном его появлении, так почему же этот малыш ведет себя так, словно он тут хозяин? А котенок, изо всех сил вытягивая шейку, встал на задние лапы и потянулся носом к собачьей еде.
Этого не мог снести ни один пес. Другой гончак, Амур, часто забредавший к нам в обществе Тузика, готов был укусить любого, даже горячо любимого хозяина, если тот протянет руку к миске до того, как пес наестся. А тут кошка нагло собирается забраться в кастрюлю!
Я еле успела подхватить котенка и унести его в дом.
Маленький Рыжик прожил у нас целых два дня, пока однажды дядя, отчаянно не любивший кошек, не отвез его на какую-то ферму. Что там с ним стало, неизвестно.
Зато всерьез и надолго двор оказался оккупирован собаками. Булька щенилась ежегодно, и через несколько дней после исчезновения маленького Рыжика ей наступил срок.
Приехав, я сразу обратила внимание на живот терьерши. В прошлый раз, когда Булька была еще молода для любовных похождений, она щеголяла прямо-таки девичьей талией, а на следующий год потолстела и раздалась в боках.
— Да, у нашей Булечки будут щенки, — объяснила мне тетя. — В начале лета она загуляла. Сам-то ее к породистому кобелю везти решил, а тут женихов полон двор. Вот он ее и закрыл в сарае. Так женихи с одной стороны, а Булька с другой подкапываются. Чуть с ними не сбежала!
