— Люсенька, прости меня! — Я погладила ее, но кошка вывернулась у меня из-под руки, подошла к двери, лапой открыла ее и, обиженная, удалилась. С тех пор она у меня не спала, и вообще мы поссорились на целых две недели.
Моя двоюродная сестра Света в те дни готовилась ехать в город поступать в институт и очень жалела, что не дождется, когда окотится Люська.
— Ты следи, — наказывала она мне так, словно я была дежурной акушеркой, — оставь котенка, и непременно мальчика. Я его Мейсоном назову!
Она уехала, и вскоре, как-то в середине дня, когда в доме стояла почти полная тишина — все, кроме меня, были на работе, котята в кои-то веки успокоились, я отдыхала, — тишину нарушило какое-то странное прерывистое урчание.
Я подняла голову от книги. Дверь шкафа отворилась, и из нее осторожно выбралась Люська, какая-то пришибленная и взъерошенная. Она еле двигалась и дышала так тяжело, что мне стало страшно.
— Люська? Люська, ты чего?
Я подошла, и кошка легла у моих ног, разметав лапы. Когда я погладила ее, она коротко и натужно мявкнула и содрогнулась всем телом.
И тут только я увидела: из-под ее хвоста сочилась какая-то жидкость и уже торчал крошечный черненький хвостик. Котенок!
— Люська, — позвала я ее, — да ты что же? Рожаешь?
— Мя-а-а, — жалобно ответствовала Люська и полезла мне на руки.
От волнения я чуть не оттолкнула ее — разумом я понимала, что кошка ищет у меня всего-навсего утешения. Но с другой стороны, а вдруг ей понадобится настоящая помощь? Сумею ли я ее оказать? Нас, к сожалению, не учили помогать мелким домашним животным, да и, к слову сказать, случись что с обычным домашним кроликом, вылечить его зоотехнику будет затруднительно. Это дело ветеринаров. Но стоит ли вызывать акушера к кошке?
Люська заползла мне на колени — я села на полу — и тяжело дышала, но еле слышно замурлыкала, когда я ее погладила.
Потом ее сотрясла новая судорога, и я решила действовать на свой страх и риск. Оставив кошку на полу, я сходила, принесла теплой воды, полотенце и мыло, но, пока я возилась, Люська уже собралась с силами и уползла в шкаф.
Я осталась сидеть, прислушиваясь к тишине и надеясь, что природа знает все лучше меня.
Так и оказалось. Через полчаса шкаф открылся. Из него вышла Люська. В зубах у нее болтался крошечный черный котенок, еще совсем мокрый и, кажется, даже не облизанный. Еще пошатываясь — очевидно, на подходе был второй, — она прошла через весь зал и полезла под диван. А через минуту вылезла снова, вернулась в шкаф и вытащила оттуда второго. Этот был чуть крупнее и, как мне показалось, светлее.
Его она тоже спрятала под диван, и напрасно я ждала, когда она полезет за третьим — то ли котят у нее было всего двое, то ли она решила рожать остальных в более удобном месте. Чтобы не мешать молодой матери, я потихоньку ушла из комнаты.
Вернувшись вечером с работы, я с порога объявила тете новость:
— У Люськи котята!
— Да ну? И где она их спрятала?
— Сперва рожала в шкафу, а потом перенесла под диван.
— И сколько?
— Я видела двух.
Мы подняли диван. Там без всякой подстилки лежали три темно-серых, с темными лапками и мордочками, слепых котенка. Как ни странно, все они были крупные и на вид упитанные. Люська вертелась тут же, волнуясь за своих отпрысков и гордясь ими.
— Куда нам столько? — сказала тетя. — Оставим одного, а остальных утопим. Эстериных не знаешь куда девать, а тут еще три рта! Юра с ума сойдет. Он кошек не выносит!
Мне было безумно жаль котят, но что поделаешь — всегда и везде оставляют только самых лучших, а остальных топят или, что еще хуже, закапывают в землю.
— Я не могу их убить, — сказала я.
Тетя посмотрела на меня с некоторым удивлением — несколько дней назад я зарубила утку и теперь, очевидно, считалась киллером на полставки.
— Хорошо, я сама это сделаю, — сказала тетя. — Кого оставим?
— Самого лучшего, — поспешила я блеснуть познаниями. — Котят надо отнести куда-нибудь, чтоб кошка начала их перетаскивать обратно. И тот, которого она принесет первым, самый лучший.
— Нет, это хлопотно. Мы оставим котика. Ты сможешь определить, кто из них кто?
Я взяла котят и перевернула их кверху животами. М-да, гораздо легче было бы ту же операцию проделать с любыми другими животными. Сколько ни вспоминала, с уверенностью могла сказать только одно — котята разнополые. Я попыталась вспомнить, как выглядел «котенок номер один», которого Люська переносила из шкафа в диван.
— Вот этот, — показала я.
— Вот этого и оставим. — Тетя забрала двух других и ушла, а я вручила спасенного малыша матери.
Вечером следующего дня из города, сдав первый экзамен, звонила Света.
— Ну что, — спросила она, скороговоркой выпалив свои новости, — родила?
— Да.
— Кого оставили?
— Как ты и просила, котика.
— Мейсоном назовите. Пусть будет сынуля Мейсон.
Что ж, если его мать носит имя олимпийской чемпионки, а вторая кошка — героини телесериала, то почему бы котенку не быть тезкой любимца всех женщин?
Первые дни маленький Мейсон только ел и спал, а обретшая былую стать Люська дни и ночи проводила либо над своим котенком, либо на охоте.
