Если враг на твоей земле. Что ты будешь делать? Жить, пытаясь приспособиться к окружающей действительности? Или с оружием в руках станешь бороться, по примеру своих отцов и дедов? Выбор у каждого свой.
Наверное, так чувствует рыба, вытащенная на воздух, Или дельфин, которого выбросило волной на берег. Да. Наверное, так вернее. Вроде и дышать можно, ан нет. Без воды не жизнь. Так и Димон, вернувшийся месяц назад с Кавказа, где три года честно трубил по контракту и, даже, успел получить лёгкое осколочное ранение в икроножную мышцу. Там, в сырой палатке на тридцать человек, или в холодном блиндаже, сложенном из валунов на блок посту, казалось, что эта военная жизнь настолько обрыдла, что он уже никогда не влезет в прелый от пота камуфляж и вечно влажные берцы. Там, в горах, он мечтал о гражданке, как о чём-то райском, безоблачном и бесконечно приятном. И вот, за месяц, прожитый в мирном городе, очень далёком от стрельбы, засад и ночных боёв, Димка вдруг с изумлением понял, насколько дорога ему та, полная опасностей и тревог, жизнь. Слишком много условностей и подводных камней вокруг. Да и неискренние улыбки, и приценивающиеся взгляды тоже нервировали. Вот и сейчас он едет в автобусе с очередного собеседования, закончившегося уже привычно ничем. Гадливое чувство от наглого взгляда потенциального работодателя, уже подсчитавшего в уме размер Димкиных боевых, и прикидывающего, сколько можно с него поиметь за приём на работу, не оставляло. В автобусе было полно народу, в воздухе висел спёртый запах человеческого пота, чего-то копчёного, пирожков, туалетной воды и чьего-то немытого тела. Дорога неблизкая, и Диму укачало так, что он задремал.
Сколько он спал, сам не понял, но, когда проснулся, понял, что автобус стоит. Открыв глаза, Димка огляделся вокруг, и ему показалось, что он всё ещё спит. Другого объяснения тому, что творилось вокруг – не было. Это был не тот автобус, в который он сел полчаса назад. Ржавый, кое где до дыр, корпус, ободранные сиденья, половины из которых не было на положенных местах, окна без стёкол говорили о том, что он никак не мог час назад ездить. Этому автобусу самое место на автомобильной свалке, но никак не на улицах города. Кстати, об улице. Дима глянул в окно и не узнал города, в котором родился и вырос. Грязные, заросшие бурьяном тротуары, выбитые кое-где стёкла домов, ветер, гоняющий по проезжей части какие-то бумажки. Где-то вдали послышались выстрелы чего-то автоматического, но никак не Калашникова. Уж что-что, а этот родной звук Димон узнал бы из тысячи. Он поднялся с сиденья и, на, неожиданно ватных, ногах пошёл к выходу. Ветер, сквозивший в автобусе, накинулся на вышедшего из салона парня с яростью бультерьера и стал трепать полы куртки, залезая под одежду и моментально выстудив тело. Стало холодно и неуютно. Необходимо осмотреться, чтобы попытаться разобраться с этой непоняткой. Дима прошёл в грязный двор стандартной пятиэтажки. На поломанной скамейке сидели хмурые оборванные личности, пуская по кругу косячок. Район этот был на окраине города и всегда пользовался криминальной славой. Но не настолько же! Какая бы беднота тут не проживала, но такое рваньё местная шантрапа с роду бы не одела. Что творится здесь?
Хмурые личности уставились на подошедшего парня и поднялись со скамейки. Один из них, видимо старший, сплюнул на землю и уставился на Диму мутными глазами. Двое других стали заходить справа и слева, беря его в клещи. Ну, оно, конечно, понятно. Район криминальный. Но чтобы вот так, ни здрасьте тебе, ни до свидания, ни за жизнь поговорить. Щёлкнул выкидной нож, и за жизнь разговаривать как-то расхотелось. Удар с ноги в грудь главного смёл его с места словно пушинку. А хлипкие они какие-то. И медленные. Ну да, наркоши. Второй сломанной рукой пытается поднять с земли нож, а третий уткнулся носом в родимую землю и успокоился. Нда. Разговора не получилось. Дима оглянулся вокруг, но больше потенциальных собеседников не увидел. Двор был пуст. Только на четвёртом этаже со стуком захлопнулось окно, забитое фанерой. Надо бы до дома добраться. Да и, хотя бы из этого района выбраться. Автобусов, судя по всему, не будет. А пешком где-то полчаса ходу. Ну что ж, пойдём пешком.
Димон вышел на улицу и зашагал по тротуару, обходя слишком буйно разросшиеся кусты по проезжей части. Листок бумаги на стене, который трепал ветер, привлёк внимание парня. Он подошел поближе и, придерживая бумагу рукой, прочитал. Потом протёр глаза, ущипнул себя за руку и прочитал ещё раз. Бред какой-то.
«Указ оккупационной администрации северного округа.
За любое противодействие оккупационной администрации – смертная казнь
За любую помощь, оказанную бандитствующим элементам – смертная казнь.
За помощь администрации, оказанную в поимке бандитов, противодействующих наведению порядка на территории округа – 500 оккупационных долларов».
Это как? Ещё час назад ни о какой оккупационной администрации Дима и не слышал. Что такого могло случиться за час, чтобы так всё изменилось?
