Издав новый возглас, пленница поднатужилась и повалила его на бок. Перед глазами Ары поплыли багровые круги. Он понятия не имел, что артистическая карьера Вероники начиналась на цирковой арене, и еще не до конца осознал всю опасность своего положения. Барахтаясь на полу, он делал отчаянные попытки изменить позу, которая казалась ему чересчур унизительной. Возбуждение сменилось отвращением, постепенно переходящим в настоящую панику. Нащупав стиснутые бедра Вероники, Ара попытался раздвинуть их, но вялые пальцы соскальзывали с кожи. Из носа хлынула кровь, легкие разрывались от недостатка кислорода, дышать стало нечем… да и незачем.
Последнее, что увидел конвульсивно подергивающийся Ара, это невероятно чужое и в то же время до боли знакомое лицо, проглянувшее сквозь тучи клубящегося мрака. Существо бесстрастно смотрело на Ару, ожидая, когда тот поймет, что дальнейшее сопротивление бесполезно…
Новый день обещал стать теплым и ясным, но на душе у Тамары было тягостно, словно за окошком ее кабинетика лил бесконечный дождь, которому не видно ни конца ни краю. Ночные приключения не прошли бесследно, оставив под глазами Тамары темные полукружья и состарив ее лет на пять, как решила она, в очередной раз посмотревшись в зеркало.
Хорошо, что ее сейчас не видит Женя Бондарь…
Но плохо, очень плохо, что она не видит его…
«Прекрати, – осадила себя Тамара. – Нашла время влюбляться! Вспомни о Павлике, о дочурке. Вспомни о гибели товарищей на кладбище. Думай о работе. Ты ведь журналист, верно? Так займись делом. Доноси до людей правду, пока тебе окончательно не закрыли рот. Стисни зубы покрепче и пиши, пиши, пиши. Пусть каждая твоя статья будет репортажем с петлей на шее. Сегодня нельзя иначе. Беснующиеся на площадях пособники беззакония подлецы, но отмалчивающиеся и отсиживающиеся по норам ничем не лучше, потому что во все времена преступления совершаются с молчаливого согласия обывателей».
Усевшись поудобнее, Тамара замерла с руками, занесенными над клавиатурой компьютера. В этот миг она походила на пианистку, прислушивающуюся к зарождающемуся в ней вдохновению. Потом ее пальцы стремительно забегали по клавишам, а по экрану поползли ровные строчки текста.
Закончив абзац, Тамара сделала паузу, не сознавая, что задумчиво смотрит туда, где вчера сидел Бондарь. Ее большие глаза увлажнились сильнее обычного, а губы шевельнулись, как бы силясь что-то прошептать. Поймав себя на этом, Тамара нахмурилась, забросила волосы за плечи и вновь склонилась над клавиатурой, торопясь сформулировать роящиеся мысли.
