Собеседник сразу успокоился и даже снова посерьезнел…
— Ты — своя, — заявил он. — Такая, как мы.
В голосе музыканта прозвучала искренняя убежденность, а я фыркнула. С одной стороны, подобный взгляд польстил, а с другой…
— Мы разные, Бьер.
Да, разные, и это очевидно.
— Не настолько, чтобы кто-то мог назвать тебя чужой, — не пожелал согласиться музыкант.
Повисла пауза — недолгая и довольно неоднозначная. Потом Бьер продолжил:
— Вчера я наблюдал за тобой и видел, как ты держишься. Ты не шарахаешься от окружающих, не задираешь нос и ведешь себя как обычная девушка. Это говорит о многом.
— О чем, например? — вновь фыркнула я.
— Например, о том, что в тебе нет презрения. Ты не считаешь нас грязью под ногами. Относишься к нам совершенно спокойно, как к людям.
Слова вызвали противоречивые чувства. Да, все верно, грязью не считаю и принципиальных отличий между нами действительно не вижу, но…
— Мы все-таки разные, Бьер.
Да, я немного уперлась. Просто желания притворяться «своей в доску» или питать чьи-либо иллюзии не было. Мы разные, и все.
— Хорошо, — согласился Лонош. И тоже чуточку уперся: — Но не настолько, чтобы у нашего Сэла поднялась рука сдать тебя властям.
Ситуация по-прежнему была серьезной, но я улыбнулась. Вновь повернула голову, дабы взглянуть на бармена, и невольно осознала еще одну вещь. Увы, но все. Лафа закончилась. Меня начали узнавать, а раз так…
— Эсми, — Бьер перешел на шепот. — Я думаю, тебе лучше не появляться в публичных местах до нашего выступления. Как по мне, до вчерашнего дня тебе попросту везло, но рассчитывать на это везение и дальше — глупо. Нужно затаиться. Залечь на дно.
Да, мы мыслили в одном ключе, правда, легче от этого не стало.
— Если я запрусь в гостиничном номере, это будет выглядеть еще подозрительней.
Собеседник замер на мгновение, потом вздохнул. И сказал:
— Кажется, есть идея.
— Что именно? — полюбопытствовала я.
— В принципе, ты можешь пожить на нашей базе, — отозвался музыкант. — Спальное место там есть, душ — тоже. Замок на двери крепкий, и посторонних никогда не бывает. О тебе будут знать только парни и я.
Хм-м… Кстати, о парнях!
— Ты уже рассказал им?
Бьер отрицательно качнул головой.
— Они все равно бы не поверили, — пояснил музыкант. — Решили бы, что разыгрываю. Я прикидываю, что мы с тобой дойдем до базы, и парни сами все увидят.
Вот как? Возможно, но…
— А они меня не выдадут?
Просто бармен — барменом, но у музыкантов могут быть другие взгляды на вопрос. Особенно учитывая по-настоящему солидное вознаграждение.
О последнем напомнила вслух, и Лонош уточнил:
— А сколько?
— Реально не знаешь? — удивилась я.
Лидер самой успешной уличной группы Манкорса пожал плечами, а я вздохнула и озвучила:
— Миллион.
— Сколько? — Он аж поперхнулся.
— Миллион кредитов, — понизив голос до шепота, повторила я.
Потом откинулась на спинку диванчика и внимательно уставилась на коллегу. Если бы он сейчас вытащил коммуникатор и начал названивать на «горячую линию» поискового штаба, я бы не удивилась и не расстроилась.
Но Бьер поступил совершенно иначе — налил себе чаю, сделал глоток и тут же успокоился. А заметив мой недоуменный взгляд, сказал:
— Не выдадут. Да и вообще — зачем нам миллион?
К числу риторических этот вопрос точно не относился, и я даже испытала желание поспорить.
Бьер, конечно, заметил и тут же пояснил:
— Это трущобы, детка. Здесь не на что потратить такие деньжищи.
Коллега иронизировал, однако его глаза не смеялись. Лонош был искренен, и за парней своих ручался. Тем не менее при мысли о посещении репетиционной базы я чуточку струхнула. Пусть я не самая слабая, но девушка, а в составе Ликрис-Тим только парни, и…
Впрочем, нет. Давать волю паранойе я все-таки не стала. В конце концов, я стою миллион кредитов, а совместная работа с Эсми Солнечный Ветер может вывести группу на принципиально иной уровень. И нужно быть законченным идиотом, чтобы этого не понимать.
Так что нет. Уж кто-кто, а музыканты зла точно не причинят. В том же, что касается переезда на базу — возможно. Но для начала нужно посмотреть на эту базу «вживую», ну и с группой познакомиться.
— Как думаешь, они удивятся? — сделав новый глоток кофе, спросила я.
— Они будут в шоке, — отозвался Лонош.
Потом, видимо, представил реакцию своих ребят в деталях и снова разулыбался. Его позитив оказался опять-таки заразен, но это было неплохо.
— Офигеть, — сказал невысокий лысый парень, в котором я сразу опознала басиста Ликрис-Тим. Именно он открыл нам дверь, впуская на базу, и стал первым, кто столкнулся с приведенной Бьером гостьей.
Я, глядя на вытянувшееся лицо и тотальное неверие во взгляде, приветливо улыбнулась. Потом стянула кепку; избавилась от объемного шарфа и, повинуясь жесту Бьера, отправилась дальше, в основное помещение.
Уже там встретилась с остальными — с еще тремя участниками самой крутой уличной группы Манкорса. Только они, в отличие от басиста, артистку межпланетарного уровня не опознали. Более того…
