Ему пришлось покида́ть тела друг на друга – если сдохнут по дороге, невелика потеря – одним фашистом больше, одним меньше! Но они живучие, особенно, когда пьяные – выдюжат! И хотя Аргун с удовольствием замочил бы их прямо сейчас, он таскал и таскал тяжелые неподвижные туши, пока не уложил всех в «Бобик». Он не убийца – с неспособными сопротивляться не воюет! Это как раз – любимое занятие его врагов.
Когда он закончил, совсем стемнело – «упаковка» бандеровцев заняла у него около получаса. Аргун перекурил, а потом специально пару минут вслушивался, пытаясь различить шум двигателей поблизости. Всё тихо – техника укропов куда-то ушла, и вокруг разбитого Ямполя установилось спокойствие. Как на кладбище.
Со стороны Славянска били тяжелые орудия и минометы – то и дело горизонт освещался яркими сполохами взрывов – артиллерия на Карачуне работала беспрерывно. Аргун посмотрел на свои натруженные закопченные ладони, представил, как сжимает пальцы на шее наводчика, и сплюнул. Нет, он его не задушит, когда доберется – пожалеет! Или безболезненно и быстро приколет финкой, как свинью, или возьмет в плен, наденет мешок на голову и отвезет в СИЗО!
Во рту было кисло – Аргун ничего не ел с самого утра и почти ничего не пил.
– Интересно, где у укров вода? – он обшарил взглядом пятачок вокруг так и неразведенного костерка (на этом пятачке веселились бандеровцы), нашел початую двухлитровую бутылку минералки и с удовольствием выпил до дна. Сразу накатила слабость – Аргун отогнал ее второй сигаретой и, ругаясь, как сапожник, побрел в блокпост – таскать аппаратуру.
Над горизонтом поднималась Луна – она была большой и даже толстой. И жир стекал с нее каплями. А, может, и не стекал – просто у Аргуна от усталости начались галлюцинации. Он посмотрел на Луну, вспомнил прокуратора из «Мастера и Маргариты», о котором читал, будучи в десятом классе, пожелал прокуратору сдохнуть окончательно – и снова, с упорством муравья, взялся за своё – таскать, таскать!
Ну, вот и последний штрих – собрать бумаги! Аргун отстраненно обшарил карманы трупов, поскидывал в полиэтиленовый мешок всё, что обнаружил, кинул туда же полевой планшет (валялся в луже крови на сиденье в машине), сорвал полковничьи погоны укропской армии с одного из мертвецов – вроде, всё! Можно отправляться.
– Нет, не всё! – одернул он самого себя. – Ленин и партия не примут оправданий, если я брошу «Утес» с цинками!
Аргун уложил Калаш рядом на пассажирское сиденье, проверил наличие БК – с таким багажом, как у него, в плен лучше не сдаваться! Вмиг останешься без головы – отрежут! Или запытают до смерти!
Он завел двигатель, развернул пробитую пулями машину и вырулил на дорогу. Сейчас – только заберет пулемет – и в Славянск!
Аргун двумя руками вцепился в баранку – «Бобик» болтало на разбитой дороге, как по стиральной доске – только держись! Иногда Аргуну казалось, что сзади кто-то надрывно стонет – видно, каратели постепенно приходили в себя.
Он отъехал от Ямполя уже на несколько километров – самое время сообщить о прибытии. Еще не хватало, чтобы свои же приняли его за укропа! С них станется – особенно сейчас, когда четверть личного состава брошено на отлов ДРГ противника!
Аргун щелкнул переключателем рации – он ожидал услышать знакомое шипение помех, но – тишина! Он либо вырвался из зоны действия РЭБ, либо сам везет эту самую РЭБ в машине.
– Угорь! – в динамике раздался голос Канонира (каждый день командование ополчения меняло позывные и легенды радиообмена – ничего не поделаешь, только так можно некоторое время обманывать прослушку).
– Керчь! – Аргун рыкнул, пытаясь перекричать вой двигателя. Стекол в «Бобике» не было – ветер и выхлопы в лицо – с одной стороны неудобно, с другой – очень бодрит! Плохо, что ничего не слышно. – Керчь на связи!
– Керчь? Живой? Жив! Жив, бродяга! Слава тебе, господи! – несмотря на свою природную сухость, Канонир не смог скрыть ликования. – Говори!
– Восемь! («восемь» означало, что Аргун сам выйдет к Славянску – по проселочной дороге, примыкающей к жилому массиву на окраине). Дорога вела через поля и подлесок – ополченцы прикрывали ее на случай внезапного незапланированного возвращения своих разведчиков.
– Подробности!
– Четыре дробь одиннадцать! – «четыре» – Аргун едет на машине, «одиннадцать» – машина захвачена у укропов. – Один тире двадцать два! – «один» – он не ранен, «двадцать два» – при нем трофеи.
– Принято! – Канонир отключился. Аргуну показалось, Игорь Иванович хочет еще что-то добавить, но сохранение секретности – превыше всего! Однако радость его была налицо!
– Эх, брат! Как же я рад тебя видеть! – спустя полтора часа Аргун ввалился штаб – Канонир обнял его и крепко сжал. – Везучий, чертяка! Из такой мясорубки вышел без единой царапины!
Канонир налил чаю в кружку и протянул Аргуну:
– Я уже пообщался с бойцами из твоего отряда – правда, их совсем мало осталось. Вышли только двенадцать человек и вынесли семерых трехсотых – низкий им поклон! Я, как узнал, что ты остался с Кипарисом прикрывать отход!..
