В отечественном кинематографе немало совершенно неожиданных образцов того «не случившегося» у нас жанрового кино, о котором говорили Анжелика и Дима. Когда появлялись эти «странные» фильмы, критики то искренне пожимали плечами, то строчили разухабистые фельетоны. У новейшего зарубежного детектива много поджанров-есть детективы политические, пародийные, философские… Но и советское кино изображало не одного майора Пронина. Уникальной была лента «Десять шагов к Востоку». В шпионский сюжет вплетались здесь элементы восточных поверий, атмосфера фильма была пугающей и мистической, кадры-экспрессивными, а финал, вопреки всем детективным канонам, не прояснял всех сюжетных загадок. Сильнейшее недоумение критиков вызвали именно те элементы фильма, что несли в себе родовые черты модернистского детектива еще до того, как появились ленты Алена Роб-Грийе. Фильм сделал знаменитым оператора Германа Лаврова-именно после нее Михаил Ромм пригласил его снимать фильм «Девять дней одного года». Задолго до фильма Андрея Тарковского «Солярис» на экранах появилась лента, по своим идеям, поэтике и даже сюжетным мотивам невероятно ему близкая-«Таинственная стена». Один из участков тайги оказывается здесь словно заколдованным, вызывающим в сознании героев образы их прошлого, и они пытаются установить контакт с этим необъяснимым и непознаваемым началом. Критики фильм не оценили, а в прокате он провалился. Меж тем эта блестящая лента предвещала не только «Солярис», но и «Сталкер» Тарковского. Фильм Эльдара Рязанова «Человек ниоткуда»-редчайший пример абсурдистской комедии в советском кино.
В фильме «Один из нас» советский парень внедрялся в аппарат нацистской разведки и срывал ее планы. Идеологически безупречный сюжет решался в форме пародии на шпиономанские ленты 30-х годов и пародировал, по сути, саму зловещую мифологию «Великой эпохи». Фильм изображал, как человек становится заложником равно зловещих ведомств, и размышлял о цене личности в эпоху диктатур. Он был снят в эстетике ретро задолго до рождения этого стиля, а иронической интонацией напоминал ленты Пражской весны-тем удивительнее было его появление в Советском Союзе после ее разгрома.
Но и философская фантастика, и комедия абсурда, и пародия, переходящая в стилизацию, и другие жанровые образования-являются, в конечном счете, некими «обрубленными ветвями» отечественного кинопроцесса. Я предложил бы организовать фестиваль подобных «преждевременных» лент, сопровождаемый обстоятельными дискуссиями. Мы могли бы наглядно выяснить, какие тенденции отечественного кино были искусственно пресечены и почему не получили развития те или иные направления отечественного жанрового кино.
Татьяна Москвина: Замечательная идея. Действительно, что-то страшное есть в интеллектуалах, которые обсуждают: а что хотят потребители? Какое нам, в сущности, дело до того, что они хотят? Вот Лариса Березовчук очень волнуется, она хочет, чтобы зритель сидел в кинотеатре и смотрел жанровый фильм, а не дал ей по голове куском трубы. Я понимаю, ей хочется, чтобы массы были накормлены, пристроены к делу и знали свое место. Но на самом-то деле они всегда найдут свое, уверяю вас. Как они находят свое в мире пищи и питья, как они очень хорошо выбираются к свету, воде и теплу, точно также они найдут свое искусство без нас. А вот собраться в зале в составе восьми человек, посмотреть то, чего никто не видел-это кайф!
Яков Иоскевич: Зачем же вы тогда столько жизненной энергии тратите на кинокритику?
Татьяна Москвина: Мы все равно не сделаем боевиков лучше, чем в Америке, или, скажем, исторических фильмов лучше, чем в Англии. Но у нас есть Сокуров, например. И этого нет нигде. Зачем отказываться от того, что составляет силу, а не слабость? Создание отечественного мюзикла приведет к бесконечному умножению нашей слабости. Вот если автор придет в жанр-какой-нибудь Балабанов-и сделает фильм ужасов, это мне будет интересно. Мне интересен Балабанов, снимающий фильм ужасов. «Брат»-это авторский фильм Балабанова, там на каждом сантиметре отпечаток его личности. И этот фильм имел огромный кассовый успех. Если бы какой-нибудь автор пришел и сделал жанровый фильм, это было бы замечательно и интересно. Лично мне интересно, без всяких масс, положила бы я на них. Что вы так волнуетесь за массы? Вы за них не волнуйтесь, вы за себя волнуйтесь.
Дмитрий Комм: Я вам завидую: вы имеете возможность разграничить; сказать-вот есть «они», массы, и они свое найдут, свинья грязь найдет…
Татьяна Москвина: Конечно!
Дмитрий Комм:… а вот есть «мы»-и мы будем смотреть высокое.
Татьяна Москвина: Да не высокое, а просто другое. Вот вы не можете дать человеку по голове трубой? Не можете-и я не могу…
Яков Иоскевич: Смотря какому…
Татьяна Москвина: Любому. Причем, просто так, потому что скучно. У вас возникает такое желание?
Дмитрий Комм: Когда я смотрю фильмы Сокурова, у меня оно постоянно возникает.
Татьяна Москвина: Значит, именно это авторское излучение вам не нравится. Но вы любите какое-то другое, которое вам ближе.
