# «Мартобря числа не помню», - датировал свои записки гоголевский герой в «Записках сумасшедшего». Сначала с чиновничьей тщательностью писал точную дату, а потом в его голове наступил этот самый «мартобрь», загадочный месяц петербургского периода русской литературы.
Впрочем, уж кто-кто, а петербуржцы знают, что такое «мартобрь». По климатическим параметрам март и ноябрь всегда в Питере похожи, как близнецы. Темень, мокрый снег, голые деревья, легкие противные заморозки. Правда, в марте все-таки проклевывается надежда на весну, но понятие «мартобрь» эту весну отменяет - какая там весна. Все будет одно и то же, потому что какая-то беда случилась с самим временем. Или с человеком, проживающим время. «Мартобрь» - это такой небольшой пессимистический момент жизненного цикла, когда возникает иллюзия, будто какая-то гнилая морока пришла навечно.
Ха. Отсюда вижу, как люди вздрагивают от этой неприятной мысли. Чтобы такого хотеть, надо обладать какой-то особенной кудрявостью натуры. Вот прекрасная Франция, где обитатели, как и все нормальные люди, хотят не власти, а миллион евро за просто так, все-таки обнаружила на своем политическом теле исключительно проворное и беспокойное существо - господина Николя Саркози.
Человек непростой, весь горящий диковинными пожарами незаурядного самолюбия. Честолюбивый, артистичный, обожающий успех. Такого никакими миллионами евро не задавишь. Ему подавай место в истории, аплодисментов восхищенных сограждан, специально написанных для него политических пьес, где у него будет главная роль. Но такова уж французская традиция - два века, с Наполеона Бонапарта, галльская политика выступает в формах театра личных самолюбий.
У нас же господ, похожих на Саркози, гасят еще на подступах к развитию настоящей политической одержимости (сверхценных идей и полноценного мессианского бреда). Тот, кто всерьез захотел бы стать президентом России и нацелился свое желание осуществить, натолкнулся бы не на отдельных граждан, а на бескрайний, уходящий в небо и землю, каменный серого цвета забор. Как-то не поощряется у нас разная прыткость. Не приветствуются всякие жгуче самолюбивые перцы, воображающие себя базилевсами.
Нет, милый! Ты сначала попадись грамотно на глаза с хорошей анкетой, да поди послужи смиренно годиков десять, а потом уже начинай потихоньку двигать корпусом наверх. И двигай не как ты хочешь, а как главные дяди распорядятся…
Мы уже забываем, что политики могут быть яркими, увлекательными людьми, что они могут совершать поступки, оригинально мыслить, нестандартно говорить. Многие даже начинают искренне полагать, что чем серее и незаметнее человек - тем он значительней. Да, бывает, что толковый человек не умеет себя подать, а бывает и при внешнем блеске внутренняя пустота. Но так и не надо подобным в публичную политику! Пусть занимают должности по своим способностям.
А вот будущий президент России, пусть идущей своим путем, но уже знающей, что такое свободное развитие - он ведь, вроде, должен эту Россию олицетворять? Как женолюбивый и агрессивный Саркози олицетворяет нынешнюю уязвленную, но все-таки обаятельную Францию. Русские актеры никогда не уступали французам по части мастерства, но отчего же в политике у нас так тускло? Перевелись на Руси Саркози?
Может, и не перевелись, да только ходу им нет - забор, забор. Один, как солнце в небе и сердце в груди, сияет и бьется неутомимый, непотопляемый Владимир Вольфович - единственная политическая личность, создавшая себя сама. И все так же весело и хмуро зыркая лукавыми глазами, как и двадцать лет назад, обещает он прекратить ввоз продуктов из-за рубежа, дать рабочим в обязательном порядке часть акций предприятия, а также говорить с людьми по-человечески.
«А то - инфляция, стабфонд, кредиты…Надоело! По человечески с людьми надо говорить! Вот - бабушки и дедушки. Я обращаюсь к вам. Вы прожили одну жизнь, а ваши внуки живут совсем другой жизнью. Конечно, вас это раздражает. Но вы не сердитесь. Вы должны вкрадчиво и мудро поговорить со своими внуками и понять их, а они поймут вас…»
