— Пусть полежит у тебя, — распорядилась я. — Будет время, при случае заберу. А ты… — Я хотела дать Вадику еще пару ценных указаний, но тут в дверь номера громко постучали. — Ладно, пока, я тебе еще как-нибудь потом перезвоню.
Я бросила трубку, подошла к двери и выглянула.
В коридоре стоял пожилой гостиничный швейцар. По крайней мере, такое количество золотого шитья могли себе позволить только швейцары, черные африканские царьки или дирижеры военных оркестров. И раз гость был белым и не имел в руках дирижерской палочки, две последние версии я исключила.
— Привет, — сказала я швейцару, — вам чего?
— Хир бевонт Макс-Йозеф Кунце? — с вопросительной интонацией проговорил гость. — Канн ихь Макс-Йозеф зеен?
То, что швейцар говорил по-немецки, я поняла почти сразу. И следом догадалась, что, скорее всего, это не швейцар. А уж значение слова «хир», то бишь «здесь», я вычислила по аналогии.
— Вообще-то один Макс-Йозеф живет хир, — осторожно сказала я. — А он вам, собственно, зачем? Вай?
Как ни странно, пожилой господин в расшитом золотом лапсердаке меня понял. Он извлек из кармана визитку и вручил ее со словами:
— Макс-Йозеф ист майи зон.
Визитка наполовину состояла из стилизованных золотых зверей, переплетенных с коронами и какими-то диковинными растениями. Однако куда важнее был текст, исполненный черным готическим шрифтом. Первым делом я обратила внимание на две строчки из этого текста. «Das Grosse Herzogtum Kesselstein» — значилось на первой. «Jurgen Kunze» — на второй.
— Ихь бин Макс-Йозефс фатер, — веско добавил гость.
Но я и так все мгновенно поняла, улыбнулась и мысленно обозвала себя круглой, как бильярдный шар, ревнивой идиоткой.
Господи, ну конечно! Какая, к черту, девица Фэти? Это же был не английский, а немецкий! И почему я не выучила у прабабки идиш? Если «фатерлянд» — по-немецки «отечество», то отец — как раз «фатер», ну как английский «фазер». Только первые буквы разные, они-то меня и сбили с толку. A «Vati», значит, уменьшительное от «Vater»! То есть папочка. Папуля. Папик. А я балда. Из-за меня Макс и не узнал, что его предок приехал в Москву.
— Битте, герр Кунце! — Я вдруг вспомнила немецкое «пожалуйста» и, посторонившись, пропустила Кунце-старшего в номер Макса.
А затем забарабанила кулаком в дверь ванной, стараясь изо всех сил перекричать плеск и бульканье:
— Макс! Макс-Йозеф! Выходи скорей! Сюрприз!
— Иду, Яна, уже иду! — вскоре послышалось из-за двери, и журчание вместе с бульканьем наконец стихли.
Я отступила в сторону, не желая мешать встрече двух Кунце.
Пожилой выходец из Grosse Herzogtum Kesselstein дождался, пока среди клубов пара возникнет Макс в красном хилтоновском халате, а затем с некоторым раздражением спросил у меня и Макса:
— Нун? Ихь фертшее нихьт. Boy ист майн зон Макс-Йозеф?
— Ну вот же ваш зон! — удивилась я, указав в направлении Кун-це-младшего. — Он есть хир. Здесь он. Вот! Макс, смотри, твой фати приехал… Эй, что с вами обоими?
— Яна, — странным голосом пробормотал Макс, — только ты не волнуйся и не делай резких движений, я сейчас все объясню…
— Boy ист майн зон Макс-Йозеф? Boy бефиндет зихь майн зон?!
Гость с криком бросился на Макса, однако был сбит с ног четким предупредительным ударом кулака и, крякнув, отлетел к дивану. Счастье, что отель украшает свои номера мягкими коврами.
Я во все глаза вытаращилась на человека, которого три последних дня считала зарубежным гостем Максом-Йозефом Кунце.
— Ты… ты… выходит, ты не из Кессельштейна? Человек в красном банном халате устало помотал головой.
— И ты, значит, все опять наврал? И ты совсем не Макс?!
— Да Макс я, именно что Макс, — с сильнейшей досадой в голосе сообщил мне этот самозванец. Кстати, уже без всяких признаков акцента. — Самый натуральный, могу документы показать. Максим Лаптев, капитан Федеральной службы безопасное… ой! Больно же!!
Чем глупее фермер, тем крупнее картофель… Из всех американских пословиц эта мне наиболее симпатична — своей буколической простотой и неизбежным перевертышем причин и следствий. Когда ты знаешь, какой урожай случайно произрос на грядке у Погодина, то заранее догадываешься, насколько Тима остолоп. Но меня такое положение дел очень даже устраивает. Трудно представить современное общество, состоящее из умных и тонких людей, которым можно просто командовать, ничего не объясняя. Зато командовать жирными самовлюбленными — пускай и трижды образованными — болванами совсем просто: им в качестве объяснений можно скормить любую дичь. Тут главное самому не хрюкнуть, пока ее несешь.
— Тима, дорогой мой, — мафиозным шепотом произнес я и нацелил на Погодина указующий перст. — Хочешь, я расскажу тебе сказку про одного оборзевшего козла? Который зарвался настолько, что позабыл, под кем ходит и кому обязан. Который решил, что будет жрать сласти в одиночку под одеялом и ни с кем не делиться.
