Она подъехала к особняку. Поднялась в свою комнату и, достав большой чемодан, начала складывать туда вещи. Дверь в комнату приоткрылась, и на пороге появился Недим. Дамла, увидев его, продолжала свое занятие, не обращая на него внимания. Он немного помялся с ноги на ногу, опустив голову.
— Дамла! Я хочу объяснить…
Она подняла руку вверх, останавливая его.
— Не говори мне ничего, я хочу забрать только кое-что и уеду.
— Нет, ты можешь остаться… Я хотел сказать, что я не виноват. Он правда попросил меня! Взял с меня обещание…
Она тяжело вздохнула.
— Мне было тяжело все это слышать, но теперь я понимаю брата. Ничего не говори. Понимаю, что он чувствовал, потеряв всех. Я должна принять его решение. Нам остаётся только это, Недим. Принять, больше мы ничего не можем сделать. Ты выполнил его последнюю волю… И Джемре это поймет в конце концов… я помогу ей понять…
Выехав из особняка, она отправилась в детский центр к Джемре.
Пройдя на задний дворик, нашла ее там, играющую с детьми.
— Привет, сестренка!
Джемре оставила игрушки и подошла к Дамле. Они уселись на лавочке, поглядывая на детишек. Какое-то время молчали.
— Как ты сегодня?
Джемре почувствовала комок в горле только от одного вопроса.
— Нормально, — она смотрела совершенно отсутствующим взглядом, будто находилась в другом месте.
После длительной паузы девушка продолжила:
— Хорошо, что ты приехала, я хотела поговорить с тобой… попросить тебя…
— О чем?
Она помедлила, отведя глаза, в которые набежали слезы, в сторону, и еле слышно сказала:
— Ты можешь сходить со мной на кладбище, к нему…
Еще немного помолчав, прерывисто прошептала:
— Я смирюсь, что его нет… я должна. Я не могла смириться, пока не находила причину его поступка. А теперь все сложилось. Он ушел, думая, что я его не любила…
Тень пробежала по лицу Дамлы, сердце сжалось. Она встала с лавки и присела перед ней, обняв за колени.
— Постой, послушай… Не мучай себя… Подумай о ребенке! — девушка поднялась и отошла на несколько шагов. Некоторое время стояла молча, спиной к собеседнице, пытаясь скрыть от нее свои слезы. Она не могла видеть Джемре в таком состоянии, это было слишком. Украдкой вытерев глаза, Дамла обернулась.
— Мы не можем так продолжать. Я знаю, что мы будем делать. Нам надо уехать. Ненадолго, хоть на пару дней. Подальше от всего и всех, чтобы успокоиться и прийти в себя. Тебе и малышу это будет полезно. У меня в ближайшее время намечается работа в Анкаре. Я возьму тебя с собой. Одних я вас тут не оставлю.
Джемре удивленно вскинула на нее глаза. Что за бредовая идея. Открыла рот, чтобы что-то возразить, но Дамла не дала ей и слова сказать. Она вдруг загорелась этой идеей.
— И не спорь, пожалуйста! Тебе надо развеяться. Это нужно для твоего малыша! Ты не можешь ходить все время в слезах. Иначе у ребенка потом будет нарушена психика!
— У тебя деловая поездка, а я что буду там делать?
— Там дел всего на пару часов, а потом мы можем провести прекрасный день в городе. Погуляем, посмотрим новые места. Я бывала там, но нечасто.
— И все же я не думаю, что это правильное решение.
— Джемре, о чем ты! Всего лишь один день! Мне тоже надо развеяться, не знаю, поможет это или нет. Но мы хотя бы попытаемся…
========== Глава 18. ==========
Прошло уже несколько дней, как уехал Дарио, а настроение Дженка никак не менялось. Он был подавлен. Как ни старалась Марина уговорить его, ничего не получалось. Единственное, чего она добилась — это того, что он признал глупой свою выходку. Лететь сейчас в Стамбул было немыслимым. Его лечение еще не закончено, да и сил еще не хватит на такое путешествие. Но это бессилие его очень угнетало. Он больше не хотел разговаривать, целыми днями сидел молча на террасе в своем любимом кресле.
Марина придвинула стульчик и присела рядом. Погладила его по руке.
— Дженк, не печалься, все наладится. Такой настрой только затормозит твое выздоровление. Разве ты не рад, что станешь отцом?
Дженк перевел на нее глаза.
— Почему в моей жизни все так? Я должен быть рядом с ней, а она рядом со мной. Я нужен ей, а она мне. Сейчас, наверное, больше, чем когда-либо. Но мы не вместе. Раньше я думал, что она не любит меня. Ревность застилала мне глаза, и я не видел, как много она для меня сделала. Гораздо больше, чем для него… Она так много всего вытерпела от меня и ради меня. Она не сказала ничего о моем поступке даже в тюрьме, зная, что может остаться там надолго. Она могла уйти от меня много раз, но не уходила… Почему я был таким слепым?
Марина смотрела на него не отрываясь.
— Так всегда бывает, когда двое любят друг друга, но не знают об этом, непонимание между ними вырастает.
Она так сильно привязалась к нему за это время.
Любовью всей ее жизни был ее брат. Для него она была и сестрой, и матерью, которую он потерял. Своих детей у нее не было. Поэтому Дарио так и остался для нее единственным ребенком, которого она воспитала, защищала, любила и лелеяла. А теперь и Дженк стал для нее, как брат и как сын.
