Гамильтон нахмурился:
- Левая?
- Разумеется,- дернула носом леди бассет,- курсив Мины оставляет желать лучшего, правой лапой я бы этот кошмар подделать не смогла.
И, под наш смех, Ауэтари пролетела к малым крепостным воротам.
- Вообще-то, в Академии, у меня был далекой не самый худший почерк,- проворчала я и прибавила шаг.
Чтобы, подойдя к полигону, едва слышно выругаться.
Они успели поставить трибуны. Да, пришло не больше сотни людей, но… Трибуны! И большие наблюдательные зеркала.
- Это и твой экзамен тоже,- едва слышно выдохнул Гамильтон.
- Экзамен, который пересдать не получиться.
Из тени, создаваемой трибунами, к нам вышла Тина:
- Я тут подумала, почему ваши отряды не укомплектованы целителями?
И этот вопрос вернул мне бодрость и решительность:
- А ты, прости, видишь где-то целительскую академию? Или, хотя бы, школу? Переучивать бойца – только портить, приписывать к отряду целителя – оставить крепость и другие отряды без помощи. Ребята знают, как стабилизировать раненого. Как не дать ему умереть…
- Я лечила всех тех, кого
- Тина… Может, не сейчас?
- Именно сейчас,- она усмехнулась,- потому что я – участвую.
- Ты с ума сошла?!
- Просто решила тебя предупредить, что, с твоей помощью и поддержкой, собираюсь принести на Окраины немного прогресса,- улыбнулась Тина и, церемонно склонив голову, вернулась в густую тень.
- В целом, идея с целителями стоящая, еще мой дед этого хотел. Но людей-то я где возьму?!
- Своих вырастим,- сказал вдруг Гамильтон,- сначала сделаем школу, при целительском доме. А потом, когда тебе тридцать исполнится, академию отстроим.
- Давай хотя бы Цветение Ламертана переживем,- попросила я компаньона,-а потом уже будем школы и академии строить.
- Давай,- согласился Генерал. – Идем, улыбнемся важным людям, раскланяемся и, заодно, дадим нашей дичи небольшую фору!
=-=
Поднимаясь наверх, на трибуну, я молилась всем богам, чтобы удержать лицо. Все эти люди видели моего отца, подчинялись ему и верили в него. Теперь мне предстоит завоевать их доверие.
- Доброй ночи,- легко улыбаясь, я обращалась ко всем сразу.
Скользила среди нарядных гостей, что, оставив сиденья, общались у перил.
- Леди Фоули-Штоттен,- Дарван, проворовавшийся управляющий, стоял с бокалом в руке,- я склоняюсь к мысли, принять ваше предложение.
- Предложение? – усмехнулась я.
- Намек на предложение,- исправился он. – Я бы хотел сменить сторону. Еще не поздно?
- Непоправимого не произошло,- я наклонила голову к плечу,- у вас есть что-то интересное для меня?
- Несколько имен и один оч-чень интересный адрес. В столице. Насколько я понимаю, вы как раз туда собираетесь.
- Что ж, жду вас завтра у себя.
Тут Дарван неловко замер и, помявшись, уточнил:
- У себя – это где? В замке или в Кузнечном Особняке?
- Никто не называет этот дом «Кузнечный Особняк»,- нахмурилась я.
- Документы называют,- возразил Дарван.
Фыркнув, я с усмешкой проговорила:
- Хорошо, пусть так. Жду вас завтра к обеду, в Кузнечном Особняке.
Я шла сквозь всю трибуну, чтобы спуститься вниз по второй лестнице. И, в нескольких шагах от нее, меня перехватил глава окраинной торговой гильдии:
- Доброй ночи, миледи.
- Доброй, Атариус,- холодно произнесла я.
К сожалению, не все на Окраинах готовы сражаться до последней капли крови. И Орвард Атариус один из тех, кто считает, что купить можно всех. Правда он, отчего-то, не хочет переезжать. Быть может от того, что его капитал, по меркам остальной части страны, совершенно ничтожен?
«Хочет быть первой шавкой на деревне», так про него сказала Тария.
- Границы закрыты, миледи. Нам стоит ожидать повторения той трагедии?
Это был подлый удар, но… Я могу хуже:
- Не думаю, Атариус. Все же ваш отец уже отошел от дел и больше некому экономить на защите складов. Желаю приятно провести время, а мне, увы, уже пора.
Спускаясь, я услышала тихий смех Гамильтона, что все это время скользил позади меня молчаливой тенью:
- Его перекосило.
- Меня тоже, поверь,- вздохнула я. – Люди не могут не провести параллелей. Именно поэтому, перед отъездом, я собираюсь перетащить порталом несколько торговых караванов. Один в Иль-доратан, второй обратно. Чтобы… Чтобы избежать волнений и беспокойств.
Спустившись вниз, мы прошли пару шагов и оказались перед первым полигонным барьером.
- Четыре сектора,- напомнила я Гамильтону. – У каждого из которых свой защитник.
- Кого ты учишь? – возмутился Генерал,- мы пройдем все, насквозь.
- Заклятья разрешены лишь условно боевые,- напомнила я ему.
- Я вообще колдовать не собираюсь, у меня вот, вот и вот,- он последовательно показал мне переливающиеся под шкурой мышцы, клыки и когти,- и шерсть, подобная метательным иглам.
- Ну стрелять своей шерстью ты не можешь,- фыркнула я.
- Побойся богов, Мина, я же не дикобраз,- Гамильтон забавно округлил глаза и, увеличившись в размерах, подставил мне спину,- запрыгивай. Мы начинаем!
В ту же секунду в небо взлетел малый сигнальный огонек. Что ж, вперед!
=-=
