– Ангел, – вторила ей Джемми из команды «Не пойду в колледж», запрыгивая на двухъярусную кровать, хватая печенье в форме рыбок, которое она протащила сюда, и предлагая мне.
Иззи, она же 1560, обмотала полотенце вокруг моей шеи, как орденскую ленту, и провозгласила:
– Освободительница заложников подготовки к SAT.
А после мы долго болтали, сближаясь все больше из-за мучительного страха перед написанием вступительных сочинений в колледж, подсчитывали друг у друга и без того тревожное количество комариных укусов и под конец дорвались до огромной упаковки из двенадцати пачек жвачки, которую я припрятала в чемодане. Не помню, на чем мы закончили разговор – все просто отключились. Следующее, что помню – приближающийся рассвет, и как я тайком улизнула, чтобы позвонить Конни.
– Я… думаю, ребята здесь хорошие.
– Вот видишь?
– Проблема в том, что все они считают Савви бесконечно круче меня.
– Знаешь что, Эбби? Я думаю, это пугает тебя. Новое место и новые люди, с которыми тебе придется иметь дело. Но это пойдет тебе на пользу. Думаю, тебе удастся справиться с этим.
Она права. Я боюсь. Я не задумывалась, насколько далеко все это зашло, пока не услышала ее слова, и теперь страх ощущается как колодец, который я пыталась заполнить задолго до того, как в моей жизни появились Савви и этот лагерь.
– Кроме того, я бесконечно крута, а у тебя никогда не было проблем в общении со мной, верно?
Мой смех застревает в горле.
– Я бы хотела, чтобы ты была здесь, – тихо говорю я.
Моя жизнь может казаться хаосом, но она никогда не выходит за рамки того, что не смог бы исправить разговор с Конни.
Конни грустно хмыкает.
– Я бы хотела, чтобы ты была
Но, прежде чем я успеваю ответить, она заявляет:
– Но, по крайней мере, мы возвращаемся примерно в одно и то же время.
Никто из нас не сомневается, что я останусь в лагере. Но в этом вся Конни – когда она хочет, чтобы что-то произошло, в девяти случаях из десяти она добьется своего, а в десятом случае она отступит, а затем попытается снова, когда ожидаешь этого меньше всего. Ужасающая черта для наших учителей, но чрезвычайно полезная для лучшей подруги.
– Расскажи мне об Италии.
– О, это что-то. Лучшая еда, которую я когда-либо пробовала, захватывающие дух виды и невероятная древняя история повсюду. Я выложу несколько фоток в Dropbox, чтобы ты посмотрела, насколько я влюблена в это место.
Я усмехаюсь в трубку.
– Бедняжка.
– Эй, – говорит Конни. – Когда мы вернемся, может… проведем время вместе, только вдвоем? Я знаю, что встречала тебя каждый день в школе, но такое ощущение, что мы не виделись целую вечность, понимаешь?
– Да. Я понимаю, о чем ты.
– Можем взять мамину машину. Устроим пикник на пляже Ричмонда.
Конни – самая большая реалистка из нас, поэтому мне неприятно напоминать ей о том, что произойдет в августе. Я неизбежно окажусь на второй волне летних занятий в школе, а она будет по уши погружена в гору обязательного чтения для AP-классов, и окно времени для встреч друг с другом почти захлопнется.
Но мы обязаны попытаться. Я просуну ногу в это окно и распахну его, если придется. Может, Конни и права насчет того, что нужно остаться, но если это так, то только потому, что она знает меня лучше, чем я сама – и нет человека лучше, чтобы посоветоваться о найденной сестре, чем та сестра, которая у меня уже есть.
– При условии, что к тому времени тебя не очарует горячий итальянец, и ты не уедешь на мопеде в закат? Звучит как план.
Мы разговариваем еще минут десять, и только после того, как я смываюсь от сотрудника лагеря, который все еще настороженно следит за мной, и выхожу в пугающую тишину, я понимаю, что так и не спросила ее о Лео. У меня было достаточно времени, но я все равно умудрилась обогнуть эту тему, как автомобиль, несущийся по встречной. Я не смогла придумать, как спросить Конни, не намекая, что она могла солгать.
Но чем дальше я удаляюсь от офиса, тем больше думаю, что, возможно, это отличается от моего привычного «избегания конфликта». Это старая-добрая самозащита. Конни не стала бы лгать, а значит, я уже и так знаю, что Лео меня не любит – точно так же, как знаю, что это разобьет мне сердце, если услышу об этом снова.
Прежде чем я успеваю решиться на преступление и позвонить родителям, меня перехватывает Кэмерон и тащит в столовую, чтобы поесть. Я пытаюсь увильнуть, соврав, что иду в ванную, но Джемми, отважно выстояв огромную очередь к ведру с нутеллой, сияя, вручает нам по порции. После того, как мы расправляемся с ними, Иззи пригвождает меня к стулу, чтобы собрать мои волосы в высокий хвост, как у них. Она делает это с такой решимостью, что я понимаю: выбор у меня невелик – либо быть ее личной Барби, либо испытать на себе ее гнев.
