Есть совпадение полностью

Самая последняя из них, опубликованная два дня назад, сейчас высвечивается у меня на экране. Надписи нет, но под кучей точек стоит по меньшей мере дюжина хэштегов, о которых я никогда не слышала. Это снимок тумана, расстилающегося по заливу, – фотография, которую я сделала однажды сонным утром, так рано, что даже Савви еще не было рядом. Одним сонным утром, когда я, что неудивительно, думала о Лео.

У этой фотографии тысячи лайков. Десятки комментариев. Я выпрямляюсь и случайно издаю скрип, задевая ботинками линолеум на полу отеля, уверенная, что все это галлюцинации.

Перевожу взгляд на сетку аккаунта и вижу десятки фотографий. Фото с вершины Дерева желаний. Еще одна – закат, сверкающий сквозь трещину в старой расшатанной скамейке, которой уже никто не пользуется. Еще одна фотография, которую я сделала, когда мы с Микки, Лео, Финном бродили по окрестностям после ужина, – угли в одном из костров, раздуваемые ветром.

Среди них нет ни одной глупой, спонтанной фотографии Руфуса или других девочек из моей хижины, ни одной постановочной фотографии, которую мы сделали для их инстаграма. Лео тщательно просмотрел все снимки, выбрав именно те, которые я предпочла бы сама – возможно, даже лучше, чем я. Фотография несочетаемых друг с другом каяков в желтых, синих и красных тонах, выстроившихся вдоль берега, которую я забраковала, как только сделала, набрала больше лайков, чем любая другая за последние три недели.

Если это просто ошеломляет, то количество уведомлений в директе способно сбить меня с ног. Я нажимаю на них, и на меня обрушивается целая стена сообщений: от «Почему в твоей ленте нет людей, подруга? Ты просто невероятная» до «ОМГ!!! Как стать такой, как ты» и одного, на которое я кликаю слишком быстро, чтобы понять его, так быстро, что мне приходится прочитать его три раза, прежде чем удается вникнуть в смысл.

Я отстраняюсь, тяжело дыша, зажав телефон между рукой и полом, как будто из него сейчас что-то выпрыгнет. Я даже не могла подумать. Я даже не могла подумать. Все это время Лео не хранил мои фотографии – он создавал для них дом.

Я зажмуриваю глаза, но сетка фотографий словно въелась в мои веки. Каждая из них тщательно отобрана, выложена и отмечена хэштегом. Маленький ритуал, которому Лео, должно быть, посвятил себя, который он соблюдал даже тогда, когда мы шли против самих себя. Как будто эти сообщения не просто сообщения, а знаки, которые имеют особый смысл – прости, или я все еще здесь, или, может быть, даже надежду на что-то большее, которая перекрывает их всех, даже сейчас.

Сегодня я не могу до него дозвониться. Он не берет трубку, и уже слишком темно, чтобы пробираться обратно в лагерь. Завтра, возможно, у меня будет шанс до отъезда, но если нет – он должен знать правду. И я точно знаю, как до него достучаться.

Папин ноутбук все еще стоит на столе. Я вставляю карту памяти в фотоаппарат Поппи и достаю все фотографии. На то, чтобы найти нужную, уходит всего мгновение. Впервые я вижу ее в полном разрешении, впервые я действительно могу рассмотреть ее, но даже в эту долю секунды я понимаю, что она для меня дороже, чем все предыдущие снимки.

Я нажимаю «Поделиться» и закрываю телефон, до того, как успеваю увидеть реакцию. Я засыпаю с телефоном в руке, желая, чтобы он заметил это, и надеясь, что он увидит в нем то же, что и я.