Наконец мы пришли. Анатомичка vulgaris, лежат препараты, лежит тело. Ах вот что целитель Сметвик задумал — конструктор собрать, так сказать, «собери сам». Интересная мысль, комиссия еще стоит, смотрит. Улыбки в глазах, сами-то серьезные, но улыбки — это да, малышка же совсем. Забавно им.
— Итак, будущая коллега, пожалуйста, распределите препараты по их местам в теле и назовите каждый, — звучит задание.
Что это со мной? Кажется, я за нее волнуюсь. Необычно, необычно. Девочка подходит к препаратам, зеленеет, краснеет, но надевает перчатки и начинается…
— Lien располагается… Возможные патологии… Орган выглядит здоровым… Ren… Duodenum… Pancreasis… Возможно нарушение…
— А назовете возможную причину смерти?
Гиппократ тот еще жук, конечно. Девочка осматривает еще раз препараты, потом что-то вспоминает, осматривает все тело и хмыкает.
— Судя по тому, что я вижу — ему голову проломили.
Сосредоточенный, ни разу не ошибившийся ребенок. Умничка моя. Смотрит на меня и начинает улыбаться, ярко, солнечно, как умеют только дети. Все она поняла. А теперь — самое главное. Еще одно колечко с посохом Асклепия на ней и вязью рун. Помощница медиведьмы — это статус, первая ступенька на ее пути к мантии целителя. Покрасневшую девочку искренне поздравляют, я обнимаю ее.
— Умница ты моя, просто молодчинка, горжусь тобой.
А в ответ — слезы на глазах.
Что нужно этой малышке — признание, понимание, что она нужна. Нам всем это нужно, но ей особенно. Сейчас малыша Гарри заберем и пойдем праздновать. Это день ее первого триумфа, он должен запомниться навсегда.
========== Действовать исключительно в интересах пациента ==========
Снейп матерится, но варит глистогонное на всех, да с запасом, одна я с таким объемом не справляюсь. Гиппократ некультурно ржет. А что он хотел — закрытая школа мало отличается от казармы, так тут еще и гормоны… Бромом их всех поить, что ли? Решила сегодня и Гермиону с Истории Магии снять, предмет все равно бесполезный, а ученице практика нужна, даже такая.
— Барбара, Гермиона, за мной!
Обожающий взгляд моей ученицы вызывает улыбку. Кажется, я оттаиваю, согреваюсь тут… Война уходит в прошлое, оставляя грусть… Впрочем, грустить некогда, нужно остальные общежития проверить. Начнем сегодня с синеньких, которые умники. Башня, гостиная чистенькая, я занимаюсь спальнями мальчиков, Барбара и Гермиона — девочек. Что сказать, чистенько, чистенько. Запах носков, стоящих в углу, отсутствует, вроде бы ничего не сдохло, то есть в комнату вполне можно войти без противогаза. Обычный мальчишеский бардак, но не Уизли, не Уизли… Кажется, у меня появился эталон свинства. Смешно… Так, что там у девочек?
— Фу-у-у-у, — это Гермиона.
— Что, солнышко?
— Грязновато и эти… — покраснела, гляди ты, — прокладки тоже валяются. Как так можно-то? Они в постели, что ли, кушают?
— Так бывает у тех, кому лень от книги оторваться, чтобы в туалет сходить или поесть, вот и не всегда успевают. Странно, что девушки.
— Флитвик, наверное, проверил мальчишек и заставил убрать, — Барбара подала голос. — А к девочкам постеснялся.
— Значит, ставим крестик.
Девочки мои злорадно улыбаются. Нельзя не следить за собой, особенно в условиях общежития. Ой, боюсь, ждет меня сюрприз у барсуков… Ой, мне страшно… Фамилии грязнуль записали, вздохнули и пошли в подземелье. Я морально готовлюсь.
Бочки, я к мальчикам, девочки — понятно… А знаете, не стерильно, но чистенько, очень чистенько, я бы сказала. Комната за комнатой, ни плесени, ни грязи, очень хорошо все. Пошли к девочкам — тоже очень удивлены. Чисто, аккуратно, ничего не валяется, никакого свинства. Достойно уважения, достойно.
— Кто у нас остался?
— Слизерин, — Гермиона скривилась, понимаю. — Так себе факультет в плане общения, сейчас проверим в отношении гигиены.
И мы пошли в другое крыло. Мимо пробегают школьники, в нишах обнимаются, Гермиона их временами поддевает фразами типа: «потом руки помыть не забудьте». Хороший доктор будет, правильный, чувство юмора подходящее.
Вот и факультет змеек. Тут мы, скорее всего, долго не задержимся… Стоп, а это что такое? Мы точно не на Гриффиндор завернули?
— Эльф! Это как называется?
Стоит, глазками на меня лупает.
— Комната чья?
— Малфой, Крэбб, Гойл, Нотт.
Не Уизли, конечно, но насвинячено процентов на семьдесят от Уизли. От дворян такого не ожидаешь совершенно. Ну что ж, будет и у них процедура, чтоб жизнь малиной не казалась… Или все-таки проклизмить? Как злорадно заулыбалась ученица, когда услышала про Малфоя. Видать, успел обидеть мою девочку, это он не подумавши сделал. Что там у девочек? Гермиона белая, тошнит девочку, что же там такое-то?
— Барбара, что там?
— Ничего хорошего, мадам, куда там Уизлям… Или у девочки серьезные нарушения, или Уизли до нее еще далеко.
— Обследуем. Гермиона, бери пергамент. Будем вызывать родителей аристократических грязнуль. Пусть поприсутствуют.
— Да, наставница! — Сколько счастья в глазах, сильно, видать достали.
