Как только лифт остановился на первом этаже, Бурашев нажал «Стоп» на секундомере. Посмотрел время. Все движение спускаемой кабины заняло шесть секунд. Затем Александр зашел в лифт, нажал кнопку последнего этажа и с закрытием двери вновь включил секундомер. Лифт пошел вверх. Как показалось Саше, на шестой секунде он проехал третий этаж. И если преследуемый мужик поднимался домой на лифте, то, скорее всего, он вышел именно на третьем этаже, потому что никто в ближайшее время из подъезда не выходил, и Александр был первым, кто вошел в дверь здания после подозрительного типа.
Бурашев решил еще раз проверить свои заключения и вернулся сначала на лифте с пятого этажа на первый, а затем нажал кнопку четвертого этажа и поехал с секундомером вверх. Лифт остановился через 10 секунд.
«Окей. Что и требовалось доказать. Значит, ты паренек живешь на третьем», – кисло улыбнулся Бурашев, тихо спустился по лестнице этажом ниже и начал прислушиваться, поочередно подходя к квартирам. Сначала было все спокойно, но у последней двери из квартиры послышался шум. Нельзя было разобрать, что это такое – работал ли телевизор, бубнили ли на кухне, болтали ли по телефону, но определенный звук доносился. Александр посмотрел на глазок квартиры, но ничего не смог разобрать – стекло однородное и темное. Саша вспотел от напряжения, представив, что кто-то смотрит на него в этот момент через глазок и готовит оружие. Дыхание Бурашева стало прерывистым, сердце бешено заколотилось в груди, кровяное давление поднялось, но он заставил себя задержать выдох, прислонился головой к двери и весь превратился в слух.
Мгновение спустя он отчетливо услышал ругань и шлепок. Слов не разобрал, но тембр голоса и короткие фразы указывали на то, что кто-то в квартире чем-то сильно недоволен. Потом на минуту все стихло. И вдруг, совершенно неожиданно, Бурашев услышал скрип рядом с входной дверью. Александра как током ударило, он быстро отпрянул и побежал на носочках по ступенькам вниз. Спустившись до лестничного прохода между этажами, Саша остановился. Прислушался. Тишина. Только слышал свое сердцебиение. Но через секунду уловил лязг замка двери. Бурашев моментально спустился до площадки второго этажа и замер там, прислонившись к стене.
Наверху послышалось шлепанье тапочек по лестничным ступенькам. Кто-то медленно спускался вниз. Александра бросило в холодный пот. Он сжался, не зная, что дальше предпринять. А потом начал тихо, на цыпочках спускаться вниз. Почти дойдя до первого этажа, Бурашев услышал, что незнакомец остановился и открыл окно.
«Слава Богу, он притормозил. Наверное, покурить вышел», – подумал Александр, – «Как бы на него взглянуть? Может быть, вообще это не тот, кого я ищу».
Бурашев осторожно прильнул к железным перилам, пытался посмотреть вверх, но ничего кроме узкой расщелины, ведущей до пятого этажа, не увидел.
«Сейчас он покурит и уйдет опять в квартиру. Что дальше? – размышлял Саша, – Опять ждать, пока он выйдет? В милицию позвонить? Что им сказать – я нашел бандита, но не уверен, что это он. Я даже адреса этого дома не знаю. Блин. Засмеют».
Помучившись немного с доводами, Александр принял решение. Он тихо спустился вниз на первый этаж, широко открыл дверь на улицу и тут же отпустил ее. Из-за тугой пружины, раздался сильный удар дерева о железный косяк. Тут же Бурашев пошел вверх по ступенькам, стараясь идти не спеша, но шумно. Когда Саша прошел второй этаж он залез руками в передние карманы джинсов, пошарил в них, и не найдя того, что искал, вынул руки из штанов. Все это время, Александр продолжал движение, смотря себе под ноги, низко опустив подбородок, и дошел уже до площадки между вторым и третьим этажом, когда увидел ноги мужчины, сидевшего на подоконнике.
Бурашев начал медленно поднимать голову, чтобы взглянуть в лицо мужчине, и, стараясь не выдать голосом своего внутреннего напряжения, тихо спросил: «Закурить не будет?».
Глаза встретились. У Александра сначала появилось сомнение – а тот ли это мужик, который был тогда в тайге. Того подонка, которого оглушили у палатки, он бы узнал сразу, потому что видел его при свете костра. А другого – того, с которым сошлись в темноте у тропинки, почти не запомнил.
